Эпоха канонически безрассудного пьянства, боготворения женских ног, пересыпанного пудрой разврата, дружбы между носителями, по сути, взаимоисключающих культур и конфликтных слоев населения — казалось бы, как в этом вообще выжить и о какой любви может быть речь?

Когда Анри Тулуз-Лотрек родился, самого знаменитого кабаре в мире "Мулен Руж" еще не существовало. Лишь спустя 25 лет они обрели друг друга и стали одним из самых знаменитых дуэтов "художник и его муза" в мировой живописи. Женщины, воплотившие собой суть того мировоззрения, который так манил талантливого парня, сменяли друг друга, неизменной оставалась лишь взаимная любовь с тогдашней богемой и самим кабаре.

За что мы любим Анри Тулуз-Лотрека

Принцип компенсации сработал потрясающе: скромные внешние данные и детская инвалидность отходили на задний план, когда на сцене появлялось прекрасное чувство юмора Анри, мастерство светского собеседника и его художественный гений. В его портретах проявлялись истинные черты характера, ведь художника интересовала личность, а не внешность и уж точно не социальный статус: куртизанки, пьяницы, литераторы, журналисты, поэты, отставные генералы, обнищавшая буржуазия и светская богема — каждый в руках Тулуз-Лотрека обнажал свою душу. Рекламные плакаты, созданные художником для "Мулен Руж", сделали немалый вклад в обеспечение ежевечерних аншлагов в кабаре, так как умудрялись удивительно емко отображать суть времяпрепровождения в заведении подобного типа и совершенно четко демонстрировали, чего же ждать предвкушающему веселье гостю. Вдохновленный Сезанном и Дега постимпрессионист, первопроходец в создании афиш, искусный график, любитель и любимец публики оставил для мирового художественного наследия 737 картин, 275 акварелей, 363 гравюры и более 5 тысяч рисунков. В те времена если уже посвящал время чему-то, то отдавал себя без остатка. Тот же Поль Сезанн, который ощутимо повлиял на творчество Тулуз-Лотрека, создал более 800 работ маслом, а общее количество, в сумме с набросками, акварелями и прочими произведениями, подсчитать не представляется возможным, ибо как любой творческий гений он был порядком самокритичен, вплоть до уничтожения собственных трудов. Сотни и тысячи — таким объемом исчисляется наследие великих: Ван Гог оставил после себя 800 полноценных полотен, Иоганн Себастьян Бах написал более 1 000 произведений.

Прожив весь сознательный век на Монмартре, в эпицентре разгульной жизни, вседозволенности и наслаждений, Анри Тулуз-Лотрек вошел в историю поэтом, воспевшим деструктивный образ жизни европейской богемы конца девятнадцатого столетия. Конец жизненной истории художника мы, спустя полтора века, восторженно овеваем романтическим флером: непризнанный широкой общественностью при жизни гений, испустивший дух от чрезмерного пьянства и безразборных плотских утех, видится нам творческим героем-мучеником и идеалом собирательного образа творца, недоступного массам как в качестве примера для подражания, так и для глубинного понимания в принципе. Что ж, субординация, даже в такой адаптированной трактовке, еще ни одному усопшему гению не навредила.