Поиск

Это вообще как – быть арт-куратором?

Интервью Buro 24/7

Рассказывают Мария Ланько и Лизавета Герман

Лизавета Герман и Мария Ланько стали кураторами проекта Фестиваль молодых украинских художников в "Мистецьком арсенале". Это масштабный и амбициозный проект, который соберет работы более 60 разных деятелей искусства. С 19 сентября стартует курс "Выходит куратор: Как создаются выставки", который Ланько и Герман проведут специально для "Культурного проекта". 

Девушки рассказали редактору культуры Buro 24/7 о вызовах, с которыми они сталкиваются, и о том, как выжить в Украине, если ты — куратор.

kuratorshi-arsenala

Мария Ланько, Лизавета Герман

Люди в большинстве своем не до конца понимают термин "куратор". Кто он такой и как это работает в украинских реалиях?

Лизавета Герман: Есть кураторы, и есть арт-менеджеры. Мы стараемся разделять эти две профессии, но часто вынуждены заниматься и тем и другим.

Мария Ланько: Нам бы хотелось быть кураторами, но в украинских условиях куратор несостоятелен без вот этой арт-менеджерской составляющей.

Чем отличается украинский куратор от куратора в традиционном понимании этого слова?

Л: Нет традиционного понимания этого слова. Это очень живая и динамичная профессия, достаточно новая, и зона компетенции куратора постоянно пересматривается, ровно как и пересматриваются сами границы искусства. Есть традиционное понятие выставки, которое сформировалось еще в XIX веке. Оно подразумевает пространство – 4 стены. Сперва это были цветные стены, затем белые – а на них развешаны картины. Со временем на выставке стали появляться не только картины, а и другие художественные формы. Сейчас выставкой может считаться и какая-то акция, которая развивается во времени и пространстве, к ней привлекают зрителей, которые тоже могут участвовать в ее создании. Исходя из этого, куратор — человек, который постоянно расширяет свою сферу деятельности в зависимости от того, чего от него требует практика художника.

М: Профессия независимого куратора сформировалась в 1960-70-е годы в Западной Европе и Америке как продукт системы искусства, в которой существуют определенные отношения между разными авторами. То есть кроме того, что художник сидит у себя в мастерской и что-то делает, есть еще институционное функционирование искусства.

Куратор выступает связующим звеном?

М: Да. В этом смысле украинское кураторство отличается от западного недоразвитостью художественной системы. В ней у куратора нет фиксированного места. Но, признаться честно, это не только минус, но и плюс. Это дает нам подвижность и свободу, возможность строить новые модели работы. Мы не ощущаем на себе, например, того давления институционального поля, которое ощущают многие наши коллеги на Западе.

Выходит, что безалаберность нашей системы развязывает руки?

Л: Да, в 1990-е, например, у кураторов практически не было финансовой поддержки, но был доступ к каким-то самым невероятным локациям, пространствам, которые заменяли собой институции. Сейчас поддержки гораздо больше, возможностей больше, а вот доступа к пространствам гораздо меньше. Все становится более регламентированным в стране в целом, более цивилизованным. В 1990-е, когда были созданы первые независимые выставки современного искусства, их проводили в удивительных местах — от заброшенных зданий до корабля украинского морского флота в Севастополе. Сейчас ни в Украине, ни в любой другой стране мира я не могу себе представить, чтобы куратор мог добиться доступа к действующему кораблю с командой и капитаном [речь идет о проекте "Алхимическая капитуляция" куратора Марты Кузьмы. — Buro 24/7]. А тогда это было возможно. И многие проекты были чрезвычайно интересными, смелыми, экспериментальными — о такой экспериментальности на самом деле часто остается только мечтать.

Вы говорите о гибкости профессии, но всегда же присутствуют какие-то внутренние ограничения. Как вы сами для себе определяете рамки и правила и есть ли у вас темы, за которые вы бы не взялись точно?

Л: Хороший вопрос. Нет какого-то четкого набора. Есть темы, которые нам интересны, это какие-то внутрихудожественные сюжеты, отдельные временные периоды в искусстве, отдельные регионы. Но это не значит, что мы не работаем с другими темами. Ограничений назвать не смогу. Есть пример проекта в "Мистецьком Арсенале", которым мы занимаемся сейчас. В нем участвуют 68 художников, и все они работают с самыми разными темами, проблематикой. Некоторые высказывания имеют довольно провокационную форму. Но там нет ничего запретного, что поставило бы под вопрос наши личные границы допустимого.

Искусство, наоборот, заставляет нас не сдерживаться, а смотреть шире и видеть дальше. Если бы были какие-то ограничения, то они касались бы морально-этического кодекса отношений между партнерами. Наверное, есть люди или институции, с которыми мы бы не хотели иметь ничего общего. В таком случае мы просто отказываемся от предложенного сотрудничества. Для нас важна производственная сторона процесса. Мы не из тех, кто будет идти по головам, лишь бы сделать большую и классную выставку. Отношения, которые формируются в процессе работы, не менее важны, чем результат. А еще я считаю, чтобы искусство существует для того, чтобы менять какие-то устоявшиеся системы отношений в обществе.

Чему вы научите на своем курсе о кураторстве?

Л: Главное, что куратор может приобрести, — хорошее понимание художественной ситуации и знание того, что делают художники.

М: А также знакомства с коллегами.

kuratorshi-arsenala

Лизавета Герман

 

С какими вызовами вы сталкиваетесь при подготовке Фестиваля молодых художников в "Арсенале"? Он же просто огромный, сумасшедший.

М: Первый вызов — это инертность государственного аппарата, поскольку организатором является Министерство культуры. Мы впервые настолько буквально столкнулись с тем, как работают бюджетные деньги и бюджетная институция. Художники очень гибкие, и мы гибкие в своей практике. Если нужно что-то быстро сделать и решить это качественно — мы знаем, как это делать. Но сейчас мы сталкиваемся с тем, что на утверждение и создание какой-то работы уходит полтора месяца переговоров, переносов каких-то бумажек из кабинета в кабинет. То же самое касается бюджета, он проходит через множество инстанций, и это долго. Государство привыкло считать практику современного искусства чем-то крайне вызывающим и провокационным. Ну и у художников, которые много лет жили без какой-либо поддержки от государства, тоже есть определенные предубеждения, которые не так просто преодолеть. Но мы стараемся укрепить наши взаимоотношения во многих моментах. Например, в Украине не практикуется платить художникам за их работу. Мы, через этот фестиваль, хотим, чтобы практика гонораров закрепилась в сознании людей и в необходимых документах между двумя сторонами. В итоге, я думаю, все будет хорошо. Мы вот пришли на интервью как раз после встречи в Министерстве культуры.

Часто складывается впечатление, что у нас неплохо функционируют именно те институции, которые к государству отношения не имеют. Как бы вы оценили состояние галерейной культуры в Украине в целом?

Л: Не все государственное — плохо (Смеется.). Из стабильно функционирующих больших государственных художественных институций Киева я бы выделила Национальный художественный музей и "Мистецький Арсенал". "Довженко-центр" за последний год развернул очень интересную и многообещающую деятельность. Из частных институций это всем известный и уже ставший притчей во языцах PinchukArtCentre. Еще фонд "Изоляция", где помимо выставок проходит еще множество других активностей. Классные выставки делает арт-центр Closer.

М: Еще есть довольно масштабная сеть самоорганизованных региональных институций. Это, как правило, инициативы самих художников или приближенных к ним людей. Часто их жизнедеятельность поддерживается силами и средствами 2-3 человек. Эти маленькие инициативы могут продуцировать гораздо более значимый продукт, чем муниципальные или коммерческие галереи. Среди них галерея Detenpyla во Львове, резиденция "Вибачте, номеров немає" в Ужгороде, в Харькове был период квартирных выставок 5-7 лет назад, а сейчас эта деятельность переместилась в пространство города. Есть единственный в Украине частный музей современного искусства, который находится в квартире художника, — в Херсоне.

kuratorshi-arsenala

Мария Ланько

Может ли украинское современное искусство влиять на общество?

Л: Искусство в любой стране не является той практикой, которая непременно может повлиять на ход событий, и это не является его заданием. Искусство, которое влияет на массы, — это пропаганда. Оно преследует определенные цели, и механизм его распространения настолько сильный, что это перестает быть художественной практикой, а становится чем-то другим. Это показывает история всех тоталитарных стран, включая Советский Союз, на официальное искусство и культуру которых была возложена функция "влиять". Вместе с этим теряется важная часть — художественная свобода и способность критиковать.

М:  В искусстве остается возможность дискуссии на темы, табуированные в публичном поле, и высказывания определенных точечных позиций. Другие виды искусства, связанные с массовым производством, вроде кино или музыки, этой роскоши по большей части лишены.

Л: Искусство по-прежнему является общественным раздражителем. В этом его важная функция. Оно сразу проявляет нетерпимость к определенным темам.

Как на искусство влияют социальные сети? Этим сейчас живет весь мир, появились всякие Кайли Дженнер с миллионами подписчиков в инстаграме, — это тоже часть популярной культуры.

Л: Я бы не сказала, что влияние этого сегмента культуры заметно в украинском искусстве. Но недавно мы были на открытии двух больших выставок в Польше, где участвовали художники из множества разных стран. Имели там разговор с очень интересным критиком из Варшавы, которая спросила, насколько у нас популярна в искусстве тема пост-интернета. В Украине она не популярна. Кто-то этим занимается, но у нас это точно не тренд. А в Польше, по ее словам, это очень актуально, все с ума по этому сходят. Ей это кажется слишком мимолетной модой, чтобы серьезно к этой теме относиться.

kuratorshi-arsenala

Как обывателю понять современное искусство?

Л: Ходить и смотреть его, не лениться и не вестись на первую распространенную реакцию: "Ничего не понятно, я ухожу". Иногда достаточно провести на выставке на пару минут больше, чтобы все стало на свои места.

М: И отказаться от своего статуса обывателя и от всех предубеждений, которые связаны с этой позицией. Еще очень сильно помогает обсуждение увиденного – и нам в том числе.

Если подытожить: хотите понять современное искусство — смотрите и обсуждайте его?

М: Да. (Смеется.) Берите за руку друга или подругу или знакомьтесь на выставке с кем-то и заводите об искусстве разговоры.

 

Читайте также: Художники объясняют искусство детям: Олекса Манн.

Аня Белоус

  • Фото: Фото — Андрей Пилипец

Оставьте комментарий

Загрузить еще