Российский режиссер Виталий Манский презентовал в Украине свою новую документальную работу "Родные". Фильм рассказывает о напряженных взаимоотношениях в семье Манских во время развития конфликта на Донбассе после аннексии Крыма в 2014—2015 годах. 

Пока фильм снимался, сам Манский был вынужден переехать из России. Редактор Buro 24/7 Аня Белоус встретилась с режиссером и поговорила с ним об отношениях с родственниками, войне и способах примирения.

В самом начале "Родных" вы говорите: "Никогда бы не подумал, что буду снимать этот фильм". Почему вы все же решили это сделать? 

Если эту фразу расшифровать, она значит, что я никогда не думал, что этот фильм будет именно таким. Кто же захочет делать картину о своей семье на фоне такой трагедии? Когда в стране, где живет твоя семья, идет война, и когда война идет между членами твоей семьи? Когда явно присутствует неприятие и непонимание происходящего разными сторонами? Делать картину о такой войне, когда говоришь о своей маме, своих тетках и дядьках, — не самая приятная история.

В фильме нет этой фразы  она родилась, когда он уже был закончен, но  она очень важна: "Я бы многое отдал, чтобы не снимать этот фильм". Чтобы не было повода его снимать. Потому что события, которые подтолкнули к съемкам, унесли тысячи жизней и покалечили десятки тысяч.

manskiy-rodnye

Когда вы решили снимать этот фильм?

Это произошло на фоне подготовки аннексии Крыма и участия России в этой истории. Необходимо понимать, что я же россиянин. Признаюсь, что во время событий Майдана, у меня не было посыла ехать и снимать. Мне казалось, что это абсолютно украинская история. История украинских документалистов. А вот когда начала развиваться ситуация с Крымом, я понял, что несу ответственность за происходящее. Я не говорю сейчас о всей России, только о себе персонально.

manskiy-rodnye

Фото из семейного архива


Ваши родные — это пример типичной украинской семьи, у которой есть родственники во всех регионах, включая Крым и Донбасс. Как думаете, возможно ли прекратить эту войну, пока люди в семьях стараются о ней не говорить, чтобы избежать конфликтов?

Я тут вижу два разных вопроса. Первый: "Можно ли прекратить войну в кратчайшие сроки?". Герой моего фильма еще летом 2014 года заявлял, что война закончится до осени. Он там говорит: "Два месяца максимум. Позвони мне 25 октября — и все уже, войны не будет". Я в этом плане более пессимистичен. Мне кажется, что война будет продолжаться еще очень долго. При этом я вижу желание России выйти из этого конфликта.  Она в нем теряет больше, чем приобретает в результате.

А что касается семей, то в этом, может, и достоинство фильма. В том, что мы не описываем какую-то фантастическую историю, которой нет ни у кого. Уникальность фильма в том, что мы рассказываем историю абсолютно типичную для большинства жителей Украины. Как мне говорили, во время просмотра зрители как бы перелистывают свой семейный альбом. Возникает достаточно редкое чувство: с одной стороны — это история абсолютно чужих для тебя людей, а с другой — абсолютно твоя внутренняя история.

Если говорить о том, что могут сделать семьи, чтобы преодолеть проблему... Скажу так: если семьи, находящиеся на украинской стороне, способны это преодолеть, то для тех, кто живет в России, преодолеть это крайне сложно. Они находятся под сильнейшим прессингом пропаганды, которая уже видоизменила их сознание. Человек, которому несколько лет с утра до ночи рассказывают фантастические истории про бандеровцев,  как он может с себя стряхнуть всю эту информационную пыль и признать, что заблуждался? Должен сперва прекратиться поток дезинформации. А на это у меня, как у человека, хорошо знающего ситуацию в России, никакой надежды нет. По крайней мере, в ближайшие лет 8 ничто не предвещает изменения российского политического курса. Поэтому люди просто останутся такими, какие они есть.

manskiy-rodnye

Фото из семейного архива (справа налево): мать Манского, тетя Люда (сверху), тетя Тамара, тетя Наташа

 

Я смотрела фильм и думала о том, что действие происходило два года назад, и теперь начинают возникать вопросы о дальнейшей судьбе героев. Вот ваша тетя Люда из Львова, она все же сдала на макулатуру плакат с Михалковым, как обещает в фильме?

Конечно, сдала. (Смеется.) Не повесила же она его обратно на стенку  это очевидно. Нам очень повезло, что она еще не сделала этого на момент съемки, и мы смогли лицезреть этого мг-мг... без комментариев. В общем, он уже переработан во что-то более ценное. Например, в туалетную бумагу.

manskiy-rodnye

Какие сейчас отношения у вашей тети Наташи из Крыма с ее родными из Львова? В фильме они очень напряженные.

У тети Наташи сегодня [26 января] день рождения. Я ее поздравил, а она мне пишет: "Знаю о фильме только в пересказе. Когда же наконец я его увижу?". Я ей отвечаю, что постараюсь  показать фильм в Крыму. На что обычно такая многословная Наташа мне отвечает коротко: "Удачи!". (Смеется.)

Она, кстати, одна из самых интересных героев в фильме. При всей неоднозначности политических взглядов, она все же пытается как-то скрепить семейные отношения.

Да, она эмоциональная, вовлеченная, очень такая... Тем не менее ситуация не изменилась, конфликт не погас. Отношения такие же — в диапазоне от тяжелых до никаких.

В фильме появляются кадры с боевиками на Донбассе. Трудно ли было с ними общаться? Как вы туда попали?

Туда мы попали нелегально. Мы не брали никаких документов и въехали на Донбасс вместе с нашей родственницей из Екатеринбурга. На улицы мы выходили осторожно. Уже когда уезжали, застали празднование 9 Мая и поехали посмотреть на Саур-Могилу. Там даже видно в кадре, как я стою в толпе с маленьким фотоаппаратом.

Мы снимали на фотоаппараты и делали вид, что просто зеваки. Но этого было недостаточно, нам нужен был материал определенного уровня. Поэтому несколько раз у нас возникали очень напряженные моменты с этими людьми. Это, конечно, не доставляет удовольствия, когда ты понимаешь, что находишься на территории, где закона вообще никакого нет. И нет страны, которая тебя защитит.

manskiy-rodnye

Какой момент в фильме был для вас самым эмоциональным?

Могу так сказать: самым эмоциональным моментом не в фильме, а в жизни для меня стал сбитый боинг. Это случилось во время Одесского кинофестиваля. Приехало очень много моих друзей из разных стран. Я прекрасно помню, мы были в уютном дворике за оперным театром на каком-то приеме, у всех было хорошее летнее настроение. Люди пьют просекко, все как-то благоухает — и вдруг что-то происходит, и люди начинают плакать, немка одна зарыдала. И я помню свое ощущение: стало понятно, что война приобретает новый окрас, будто в костер подлили бензина.

Она разворачивается на глазах.

Да, это очень сильно на меня повлияло. Это был эмоциональный удар.

Какую реакцию на фильм вы ожидаете от украинской аудитории?

Когда я снимал "Родных", то не учитывал украинскую аудиторию. Мне казалось, что эта картина не для нее. Во всяком случае, не специально для нее. Но когда фильм был уже завершен, когда я его посмотрел более отстранённым взглядом, когда его стали смотреть украинцы на мировых фестивалях, когда я видел их реакцию, то понял, что этот фильм, как это ни странно, может, даже больше для украинцев, чем для кого-либо еще.

Получилась любопытная вещь: это одно кино для украинцев, совсем другое кино для русских и совсем иное кино для людей, не вовлеченных в эту войну. Одна картина превратилась в три разных фильма.


Которые по-разному действуют на каждую из аудиторий. В конце фильма вы как раз говорите, что он сильно вас изменил. Как именно?

Просто изменилась моя собственная жизнь. Я прожил всю свою сознательную жизнь в России, был видным российским деятелем культуры, достаточно погруженным в российскую действительность. После этих событий я взял чемодан в руки и уехал жить в другую страну. А это, поверьте, не так просто. 

manskiy-rodnye


А где вы сейчас живете?

В Латвии.

Где еще будете показывать "Родных"?


В первую очередь будем показывать здесь, в Украине. Потом лечу в Загреб и Белград. Сейчас в Хельсинки его показывают, потом  в Салониках. Он каждую неделю идет где-то в мире, просто я не везде могу летать. 
Три дня назад получили приз в Триесте, в этот же день общались по скайпу со зрителями в Лондоне. В мире очень востребован этот фильм.


Мир хочет знать, что же все-таки здесь происходит.


Вы знаете, это тоже иллюзия. Мир не очень хочет знать. Мир очень цинично подходит к информации. Мир думает, что он уже все узнал. Он сейчас более озабочен Трампом, его женой, детьми, вот такая повестка дня. Через полгода все забудут про Трампа, придумают что-то новое. В то же самое время здесь не закончилась война, и наш фильм пробуждает в людях, я бы позволил себе так сказать, совесть. Ведь мир не так много делает для того, чтобы помочь Украине выстоять. Не так много, как должен бы.


Читайте также: Чичкан, Савадов, Ройтбурд: "Мы получили вирус вечной молодости".