Марко Мюллер возглавлял кинофестивали в Локарно, Венеции и Риме, а в этом году занялся Пекином. Приехав на Одесский кинофестиваль в качестве почетного гостя, он объяснил Алексею Тарасову, почему у Китая нет альтернативы.

Почему вы расстались с Венецией?

Мои 8 лет в Венеции были плодотворными и одновременно очень сложными. Я возглавлял фестиваль дольше всех, но за это время успел пережить 5 смен правительства в Италии. Мало кому удается сохранить свой пост при таких обстоятельствах — мне удавалось выжить, потому что я никогда не озвучивал свои политические взгляды в контексте кинофестиваля, так как считаю, что фестиваль не должен принимать ничью сторону. Хотя, как говорят у нас в Италии, я каждый день чувствовал, как политики дышат мне в спину. Когда закончился мой второй срок, я решил уехать из Венеции по одной очень конкретной причине: Лидо умирает. До тех пор пока фестиваль остается на острове Лидо, он обречен.

Почему?

Лидо  мертвое заброшенное место. Это больше не туристический курорт. На острове становится все меньше и меньше отелей. Даже знаменитый Hotel Des Bains и все остальные старинные дворцы закрылись. Проводить фестиваль на острове слишком дорого и очень сложно с точки зрения логистики. Если живешь в центре Венеции, нужно как минимум 45 минут, чтобы добраться туда на лодке. И давайте посмотрим правде в лицо  инфраструктура у фестиваля ужасная. Когда фестивальный дворец Palazzo del Cinema был построен, с его ступеней хотя бы можно было увидеть море и пляж. Я пять лет бился над тем, чтобы бюрократы Венецианской биеннале разрешили мне проводить мероприятия на террасах дворца и казино. Как можно загонять людей, доехавших аж до Венеции, в какую-то глушь? Я разработал схему, как перенести фестиваль с острова в саму Венецию. Я нашел для него место, у меня были партнеры и спонсоры, но я не осознавал, что мэр никогда на это не пойдет, потому что ему нужны голоса жителей Лидо, чтобы его заново переизбрали. Потом, кстати, этого мэра посадили за расхищение госимущества и коррупцию.

Обычное дело что в Украине, что в Италии.

Я возглавил Римский кинофестиваль, чтобы встречаться с политиками лицом к лицу и заниматься политическими маневрами, без которых невозможен ни один кинофорум. Но важнее всего для меня было то, что Рим  это городская публика, ведь только она может изменить судьбу того или иного фильма. Если потенциальный кинопрокатчик попадет на сеанс в прекрасном зале на 15 тысяч человек, которые будут увлеченно этот фильм смотреть, велики шансы, что он купит его и покажет в своей стране.

Глава Каннского кинофестиваля Тьерри Фремо как раз жаловался, что на показах в Каннах нет обычной публики  только профессионалы.

Да, но в этом смысле Венеция еще хуже: вам нужно доставить публику на остров. Рим избавил меня от этой проблемы, но при этом я понимал, что в Западной Европе ни при каких обстоятельствах не может появиться новый большой кинофестиваль. Давайте говорить начистоту: Берлин и Венеция теряют свое влияние, не говоря уже о Локарно и Роттердаме. Третий кинофестиваль одного уровня с Каннами и Торонто может быть создан только в Китае. Это самый большой кинорынок в мире. И точка. С этим не поспоришь. В один момент я понял: в китайской политике все сложно, но, по крайней мере, там сразу ясно, что можно, а что нельзя. Ты точно знаешь, когда тебя прижмут лицом к стене. Ты точно понимаешь, где эта стена.

Вас знают как одного из главных экспертов по кино Азии. В Венеции вы открыли многих азиатских режиссеров...

Не только азиатских. По правде говоря, мы много сделали и для русского кино  нас всегда интересовало то, что происходило на территории бывшего Советского Союза. Пространство от Балкан до Восточной Азии  это моя страсть. Плюс моя мама была бразильянкой, поэтому я чувствую близость с кинематографом Южной Америки. Больше того скажу: я всегда считал, что только в этих странах может появиться кино, способное перевернуть Голливуд. Там должны появиться режиссеры, которые будут знать коды американского кино настолько хорошо, что смогут пренебрегать ими и создавать на их основе что-то оригинальное. Если у кино есть альтернативное будущее, то оно в этих странах.

Есть впечатление, что даже сильные фестивали вроде Каннского сдаются под натиском Голливуда и проводят все больше премьер громких американских фильмов. Почему так происходит?

Это потому что редакторы культуры в любой ежедневной или еженедельной газете требуют от своих журналистов и критиков писать о звездах. Конечно, красные дорожки необходимы, чтобы привлечь внимание прессы, но не нужно становиться их заложниками, допускать, чтобы от этого страдал фестиваль в целом. В этом смысле легко в Пекине  там спокойно относятся к тому, если на красной дорожке будут только китайцы. На самом деле голливудские киностудии разрабатывают настоящие военные стратегии по захвату территорий. Лично меня страшно раздражает, что зрители, включая украинских, готовы мириться с тем, что фильмы им навязывают специалисты по маркетингу. По этой причине я уехал из Италии. Итальянский кинорынок мертв. И испанский, и немецкий тоже. Там больше не способны воспринимать разнообразие фильмов.

А как же новая итальянская волна  Маттео Гарроне, Паоло Соррентино?

Гарроне потерпел неудачу со своей последней картиной. Он хотел сделать из "Сказки сказок" грандиозное зрелище, а получилась бледная копия американских фэнтези. А Соррентино  дутая фигура, лет через десять все забудут его фильмы.

Где сейчас снимают самое интересное кино?

Одной такой точки не существует. Любая мода создается искусственно, и рано или поздно это обязательно аукнется. Скажем, уже два раза за последнее время в тренде было китайское кино. И эта же мода его погубила: агенты китайских фильмов начали требовать все больше и больше денег, а прокатчики перестали их покупать, потому что далеко не каждый фильм становился хитом. В итоге считаные единицы энтузиастов готовы показывать китайское кино, не сделанное по стандартной схеме. Я верю в то, что мозг  это тоже мускул, который можно тренировать. Но если производить с его помощью одни и те же движения, часть мозга просто атрофируется.

А из режиссеров кто сейчас самый важный?

Цзя Чжанкэ  один из десяти самых важных кинорежиссеров в мире. Как когда-то Роберто Росселлини, он понимает, что только стилизованный реализм поможет ему достучаться до зрителей по всему миру. Многие его фильмы говорят о конкретных проблемах современного Китая, но при этом понятны и близки публике из других стран. Интересно то, что в любом разговоре о будущем кино обязательно возникает его имя.

 

Смотрите также: 5 самых ожидаемых премьер: Выбор Александра Роднянского.