Не стесняйтесь: всем давно доподлинно известно, что искусство вызывает тревогу и недоверие. Разумеется, именно поэтому открытие любой приличной выставки в галерее, а иной раз даже в музее, арт-центре или другой институции сопровождается фуршетом: чтобы иметь возможность не говорить о беспокойстве всерьез, чтобы зажевать свой стыд многочисленными канапе и запить свой страх игристым и "Хеннесси". Между прочим, открытие любой выставки в самодельных андеграундных пространствах  в целом отличается только способами преодоления всех этих неудобных ощущений. Известны случаи, когда посетители вернисажей на альтернативных площадках разъезжались поздней ночью, так и не увидев самой экспозиции. Вы всегда можете купить каталог, а то и несколько работ молодого автора, в лучших нарядах сфотографироваться с подружками для светской хроники, познакомиться с художниками, забыться на афтепати — и все равно искусство продолжит отравлять ваше спокойное существование и преследовать, как тень отца Гамлета. И причина проста: уже около ста лет подряд, а именно, с  того момента как Марсель Дюшан перевернул писсуар, написал на нем "Р. Мутт, 1917" и дал ему имя "Фонтан", искусство занимается подменой контекстов, превращает привычное в непривычное, а также ускользает от каких-либо объективных критериев. Кроме одного, необъективного — требования новизны.  Что может быть страшнее? Только то, что вы добровольно соглашаетесь на это и, более того, сами этого желаете. Искусство — последнее и главное пристанище наших ожиданий.

Без названия

Луиз Буржуа «Искусство - гарантия здравия» 2009

С начала двадцатого века искусство существует в нескольких временных измерениях. В нем есть пространство для ностальгии, утопии, но в первую очередь — для анализа и критики сегодняшнего дня. Современность — это не поток новостей, новые гаджеты и новые тенденции в одежде, а ценности, которые их определяют и актуализируют. Искусство отвечает за расстановку разных ценностных акцентов в зоне культуры, за аналитический визионерский рассказ о том, чем является и из чего состоит современность. Искусство не может остановить войны и накормить голодных детей. Но оно предлагает другие способы производства реальности, которые являются также другими способами ее потребления, проживания. В конечном счете, только искусство называет вещи своими именами — потому что создает новые способы говорить в ситуациях, которые отнимают дар речи или требуют новой терминологии.

Ценность сегодня представляет искусство, которое отстраняет фрагменты действительности, привычные и повседневные, и помещает их в зону видимости, где они способны стать частью рассказа — о самой действительности и о том, как устроено искусство. Каждое произведение является также собственным описанием и содержит инструкцию к прочтению. Потому единственный способ научиться видеть (или "понимать") искусство — смотреть как можно большее количество произведений, смотреть их на сайтах художников и на выставках, читать все выставочные аннотации, отвергать прочитанное и сочинять собственные аргументы.

Без названия

Адам Макъюэн «Сообщение без названия» 2009

Главную роль в сегодняшнем искусстве играют методы и жесты, с помощью которых куратор или художник препарирует историю. Именно этот факт объясняет, почему можно было увидеть, среди прочего, произведения малоизвестных художников начала прошлого века в основном проекте последней Венецианской биеннале, в рамках Бергенской ассамблеи — работы советских архитекторов, а на выставке dOCUMENTA (13) — проекты, связанные с естественными науками, а вовсе не с художественной практикой.  С одной стороны, оправданная претензия современного искусства на "несовременные" и "нехудожественные" сферы с оптимизмом гласит о неограниченности способов познавать, мыслить и чувствовать. С другой стороны, это вовсе не скрещивание эпох и дисциплин, а перемещение их в иной культурный контекст — совершенно так, как  это в свое время сделал Дюшан с писсуаром. Это все тот же эксперимент.

Следовательно, презентация искусства приобретает характер лаборатории, архива, библиотеки, игровой площадки, верстки журнала или книги, телестудии — список можно продолжить.  Совсем недавно, 23 августа, в "Тейт Модерн" прошел однодневный проект, организованный куратором Клэр Танкон в форме традиционного карибского карнавала. Тем не менее множество выставок в крупных арт-центрах или тяжеловесные биеннале довольно быстро задают новаторству и радикальности хрестоматийный характер, вызывая новые волны критики внутри профессионального сообщества.  Этот процесс вполне объясним и неизбежен в любой индустрии, потому намного интереснее и сложнее считывать острые решения, нежели негодовать по поводу засилья общих мест.

Без названия

Проект выставки-карнавала в Тейт Модерн 

В сегодняшнем искусстве, несомненно, возникают различные тенденции, приобретают и теряют актуальность темы и методы, но эти изменения не играют определяющей роли для общего механизма работы. Журнал Frieze может опубликовать списки трендов hot и not только в качестве содержания рубрики "Сатира". Это происходит не потому, что свойства искусства относительны, — наоборот, требования к современному художнику как к интеллектуалу и экспериментатору чрезвычайно высоки. Вариантов производить искусство очень много, и большая часть их уже была так или иначе задействована. Потому основным критерием становится то, насколько интенсивно способна работа затронуть текущую культурную повестку и, главное, зачем художник производит высказывание. Если ответ на вопросы "как" и "зачем" сбивчив или смертельно банален, проект попросту не способен вести публичную коммуникацию и генерировать дискуссию, то есть не может работать как искусство.

Проиллюстрировать этот механизм поможет Марина Абрамович. Достижения художницы как первопроходца перформанса неопровержимы и давно закреплены в золотых рамках истории искусства. За последние годы мадам Абрамович сделала несколько невероятно громких проектов. Среди них выставка "В присутствии художника" в нью-йоркском MoMA, одноименный фильм о себе, а также Институт Марины Абрамович (последний успел заслужить дурную славу, набирая огромное количество работников на неоплачиваемые стажировки). Помимо этого, художница вступила в коллаборацию с Lady Gaga и снялась в клипе Jay Z, невольно заставив публику не то поражаться глубине самоиронии, не то пытаться осознать новые, неизведанные даже Уорхолом горизонты связей между сегодняшним искусством и развлекательной индустрией. Но Абрамович не потребляет современный поп как художник, а усиленно мумифицирует (или мэмифицирует?) его соками собственную персону. А это, в свою очередь, позволяет художникам потреблять Марину как мумию и мэм — тем более рубрика "Сатира" в журнале Frieze уже упомянула ее в категории not. Так и сделал, к примеру, Бен Кунли, любимец арт-центра MoMA PS 1 и самого свежего художественного сообщества Нью-Йорка.

Без названия

Бен Кунли, афиша проекта в UnionDocs Center for Documentary Art

Вовсе не стоит думать, что сегодня искусство обязано быть саркастичным. Скорее, наоборот — высказывания, которые оно производит, серьезны как никогда. Способы же высказываний могут черпаться из любого архива и носить любую окраску. Художники совмещают поэзию с эстетикой аматорского фотошопа или реди-мейдами, как Пол Чан, чтобы говорить о языке, философии и религии; художники делают селфи и пластические операции, как Амалия Ульман, чтобы говорить об идентичности и боли; художники обращаются к остроумной игре с незамысловатыми значками, как группа Р.Э.П., чтобы говорить о политике и насилии. Искусство последних лет не исключает ни эмоций, ни рациональности, ни смеха, ни отчаяния. Похоже, что все активнее оно исключает идолопоклонничество и безответственную речь — хотя бы из опасности перепроизводства.

Мировая сцена искусства является вполне измеримой величиной, потому процесс включения в нее художников из самых разных стран происходит легко и неизбежно. Условием для этого является коммуникация между различными художественными сообществами. Такое общение в значительной мере производится независимыми некоммерческими организациями и небольшими фондами, для которых инновации — и основное топливо, и основной продукт. Это уже потом новые работы могут попадать в музеи или становиться частью международных выставок-хрестоматий. Если следить, к примеру, за популярной новостной рассылкой об искусстве e-flux, то легко заметить, как масса локальных, самоорганизованных инициатив отвечает за формирование самой актуальной и определяющей культурной повестки. Будущее именно за такими организациями. Часто они оказываются более важными производителями современности, чем отдельно взятые арт-центры. Необходимо понимать, что сцена искусства любой отдельно взятой страны изначально провинциальна относительно актуальной международной сцены, однородной в своем разнообразии. А международная сцена обновляется как раз за счет множества локальных сообществ и их диалога.

И все-таки, если вы пришли на большую выставку в самой большой институции города, а искусство непременно вызывает у вас тревогу и недоверие, то это вполне может означать, что выставка очень плохая и отвечает только циничным бюрократическим и коммерческим требованиям, а никак не социальным и культурным запросам современности.  Не бойтесь критиковать.