Мы с Мариной Фауст были немного знакомы заочно. Живое общение с самой темной лошадкой европейской сцены искусства, автором трогательных и агрессивных экспериментов, лучшей подругой Мартина Маржелы и покойного Франца Веста казалось чем-то близким к откровению. Одним воскресным утром в Вене Марина пригласила меня в гости и напоила кофе в своей огромной белой квартире в черном доме на Опернринг. Часть беседы о ценности несовершенства, случайностей и упорства мы записали и еще долго совместно доводили до совершенства.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Насколько я понимаю, вы начинали как фотограф и работали для Magnum, верно?

Я начала работать очень рано, в 18, фоторепортером венской ежедневной газеты. Нашла работу по объявлению. Тогда все было иначе — все казалось возможным, хотел работать — появлялась работа. Какая это была привилегия! Через несколько лет я улетела из Вены в Париж, некоторое время была фрилансером в Magnum. Сегодня структура значительно ужесточилась, кажется, нужно обязательно быть членом агентства, чтобы работать с ним, но раньше у них были возможны открытые коллаборации. Я снимала для них репортажи на разные темы, например, о безработице. В семидесятых безработица во Франции была основной проблемой. Снимала политические события, делала портреты политиков, актеров, интеллектуалов.

Пространство публикации — это место восприятия, потому я воспринимаю его как место искусства

Настоящая работа началась в Париже? Он как-то повлиял на вас?

Париж того времени был довольно чопорным местом. Я скоро уехала в Италию, часто навещала Париж, но переехала туда только десять лет спустя. Жила среди оливковых деревьев Северной Тосканы (у меня там была проявочная лаборатория), много путешествовала по стране и училась смотреть на искусство. В Вене я росла среди искусства и художников, но огромное влияние на моё вдохновение оказала ренессансная живопись в Италии. Там у тебя есть громадное преимущество — ты окружен искусством со всех сторон. В каждой церкви и часовенке можно встретить шедевр. Италия обескураживает и вдохновляет меня до сих пор, я стараюсь бывать там как можно чаще.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Visionaire 1999

Вы упоминали, что работа по контракту и персональные проекты долгое время шли параллельно и вам это было необходимо.

Это просто так получалось. Вообще, не обязательно принимать решения — или, скажем, я не принимала их. Я брала все, что приходило, и делала все, что казалось нужным. Необходимо было зарабатывать деньги, и я работала по контракту. Мои работы и тогда регулярно печатались в журналах. Пространство публикации (журналы, газеты, книги) — это место восприятия, потому я воспринимаю его как место искусства. А моя первая выставка состоялась в галерее Agathe Gaillard в Париже в начале восьмидесятых.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Icone Photo for Collection #0, Марина Фауст

Свой первый художественный проект я создала, живя в Париже в семидесятых: это была работа о бункерах времен Второй мировой на побережье Атлантики. Услышала от кого-то о бункерах, погружающихся в песчаные дюны, которые служили для них основой. Они исчезают во время прилива и открываются взгляду, когда океан отступает. Мне понравилась угрожающая диалектика природы и массивной бетонной архитектуры. И я ездила по атлантическим пляжам в поисках этих бункеров.

Автопортреты хороши для передачи определенного состояния разума или определенной эмоции, о которых тебе самой известно лучше остальных. Это неисчерпаемое поле

Параллельная работа по контракту и над персональными проектами дарила мне определенную независимость и свободу. Позже я специализировалась на интерьерной фотографии, в основном для американской и немецкой редакции Architectural Digest. А потом больше двадцати лет подряд сотрудничала с Мартином Маржелой. В определенный момент своей жизни я поняла, что мне нужно больше времени для себя, и я сосредоточилась на собственных проектах. Этим сейчас я и занимаюсь. Так что поздно (но что такое поздно?) — довольно поздно — я реорганизовала динамику своей работы. Так что теперь я здесь. Under construction. Хотя художник всегда находится в процессе разработки.

А с Маржелой вы работали с самого начала?  

На очень раннем этапе — да, но не с самого начала. Он начал в 1988-м году, а я к нему присоединилась в 1990-м. Сегодня это кажется ранним этапом, но тогда это воспринималось иначе.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст, инсталляция Purple

Вы продолжаете иногда работать с брендом?

Когда ушел Маржела, я некоторое время еще продолжала делать разные съемки для  коллекций Artisanale (линии haute couture), но совсем недолго. Мне было интересно работать с самим Маржелой. Когда он ушел, многое изменилось, и я думаю, важно переосмыслить бренд и прекратить попытки "делать как Маржела" без него самого. В этом смысле мне кажется очень захватывающим то, что бренд возглавит Гальяно. Мне очень любопытно увидеть результат. Мне нравилось то, что Гальяно делал для Dior, — в основном, haute couture, и я уверена, что он выработает интересный подход.

В ОПРЕДЕЛЕННЫЙ МОМЕНТ У МЕНЯ ВОЗНИКЛО ЖЕЛАНИЕ ДЕЛАТЬ ОБЪЕКТЫ, КОМПЕНСИРУЯ НЕМАТЕРИАЛЬНОСТЬ ЦИФРОВОЙ ВИДЕОСЪЕМКИ

Двадцать лет подряд вы непосредственно близко работали с модой — как это началось?

В 1989-м в Париже — тогда был ужасно конформистский период, достаточно посмотреть на мелкобуржуазные обложки Vogue! — я услышала о дизайнере, который устраивал показ на какой-то парковке вдали от центра города, — смелая акция, с каким-то хардкором. Мне это показалось совершенно андеграундным и напомнило о Вене шестидесятых. Это был скорее перформанс, чем мода. Так меня это и заинтриговало: я решила пойти в шоу-рум и посмотреть, что этот дизайнер делает. Я почувствовала, что меня что-то в этом привлекает. Тогда в шоу-руме работало человек пять, это была маленькая семья. Они мне показали коллекцию, и я  была ошеломлена. Я увидела что-то невероятное. Иногда ты встречаешь людей и чувствуешь, что в их творчестве содержится часть тебя, ты глубоко понимаешь его и влюбляешься. Коллекция была радикально современной и визионерской, но при этом развивала исторический аспект. Еще она была очень игривой — и все это одновременно. Я сделала серию снимков для презентации коллекции осень — зима 1991, и это стало началом нашего длительного сотрудничества и дружбы. У меня есть архив фото и видео за двадцать лет работы. Маржела, несомненно, намного больше других дизайнеров связан с искусством и остается вдохновителем — не только для меня.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст Rare the Party, 2013

Я видела некоторые из этих фотографий. Вы иногда возвращаетесь к ним в своей работе?

Недавно  я использовала материалы из своих архивов, помещая их в новый контекст: в  произведении Rare the Party в венском Kunsthalle, на выставке Salon der Angst. Это был проект, созданный специально для данного пространства, — на одной из стен располагалась композиция из фото бэкстейджа, фото напряженных моментов, ситуаций, женщин в нарядах Margiela, крайностей дизайнерской работы.

В MUMOK на выставке Reflecting Fashion я продемонстрировала автопортрет в пальто Margiela. В 1995 году Маржела создал коллекцию, основанную на фотографии, с использованием винтажной одежды. Я сфотографировала мужское зимнее пальто, и Маржела нанес этот принт на женское летнее пальто из легкой ткани. Снимая автопортрет в этом пальто, я становлюсь автором изображения вдвойне.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст "Автопортрет", Копия 2001 год,  выставка Reflecting Fashion, MUMOK, Вена, 2012

Вы создали довольно много автопортретов. Почему для вас это важно?

Автопортретами как методом я увлеклась еще в юности. В одной из фотосессий я держала камеру в одной руке, развернув ее к себе сзади. Я, конечно, оказалась в довольно сложных позах. Результат получился абстрактный, но интересный — изображения выглядели так, будто я побывала внутри самой себя. Автопортреты хороши для передачи определенного состояния разума или определенной эмоции, о которых тебе самой известно лучше остальных. Это неисчерпаемое поле.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст "Автопортрет с точками на стене" 

Интересно, как вы перешли к созданию объектов, ведь раньше вы это не практиковали, правда?

Да, это действительно пришло позже, когда я начала думать о выходе за рамки ограничений фотографии. Я писала тексты и снимала видео на их основе. В определенный момент у меня возникло желание делать объекты, компенсируя нематериальность цифровой видеосъемки. В качестве инструмента для рисования вместо карандаша я использовала нить мохера. Сначала я создавала с ее помощью рукописные фрагменты из своих текстов, потом стала заматывать мохеровой шерстью объекты. Так был создан, например, "дразнящий шар", часть нашей с Францем Вестом коллаборации.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст, журнал Numero Japan, 2007

Это был ваш первый опыт работы с Францем Вестом? Вы знали  друг друга раньше?

Мы знали о существовании друг друга еще в семидесятых в Вене, но так и не были знакомы. Потом я преподавала в École des Beaux-Arts в Париже на протяжении года в качестве приглашенного художника. Это были 2000—2001 годы. Тогда же Франц Вест преподавал там аспирантам. Так мы и встретились. Это было время, когда я стала все чаще приезжать в Вену, и постепенно мы с Францем стали друзьями. Это была волшебная дружба, по которой я очень скучаю. Он был невероятным, выдающимся художником и чудесным человеком. Наша коллаборация "Говорить без слов (Кристофер Вул)" впервые была показана в лондонской галерее Gagosian в 2012 году, а потом в Эдинбурге в Inverleith House, в рамках проекта Mostly West, Franz West Artist collaborations. Работа состоит из стола и четырех стульев авторства Франца и моего "дразнящего шара", свисающего с потолка над столом. Шар находится на высоте, которая позволяет ему закрыть вид на вашего собеседника, сидящего за столом. Вы можете бить головой по шару, перекатывать его к вашим соседям. Это получилась успешная работа, к которой люди с удовольствием приобщались. Меня очень радует, когда так происходит.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

"Говорить без слов (Кристофер Вул)" Марина Фауст и Франц Вест, 2012 год. Gagosian Gallery London

А как насчет стульев с колесами? Эти здесь, в комнате, новые? Вы довольно давно работаете с ними.

Да, это новая группа "путешествующих стульев". Я создала первую серию таких сидений для фильма Gallerande в 2004 (он снимался в замке Галлерон во Франции). Та группа теперь находится в коллекции MAK в Вене. В фильме группа людей, все с камерами, передвигаются сквозь разные части замка, снимая друг друга. Когда нет больших бюджетов для продакшена фильма и нельзя построить рельсы для кадров в движении, обычно арендуют инвалидные кресла. Я решила, что здорово будет создать для съемок собственные стулья. В конце концов, они стали центральными элементами фильма.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Вообще, я коллекционирую стулья, подбираю их в Париже на улице. Все "путешествующие стулья" — самодельные, уникально переделанные, со встроенными промышленными колесами и укрепляющими конструкциями. Сидя на них, вы оказываетесь немного выше, чем на обычном стуле,  плюс к этому в движении вы обретаете новую перспективу взгляда на мир. Важным аспектом является также то, что "путешествие" можно осуществить только вдвоем: создается взаимозависимость. Когда вас толкают или когда толкаете вы — это два разных физических опыта и два разных ощущения. Мы только что провели акцию со стульями на закрытии выставки New Ways of Doing Nothing в венском Kunsthalle, где они выставлялись: я катала людей по выставке или посетители сами катали друг друга.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

То есть использовать их одному довольно опасно?

Нет, не очень: на выставке молодая женщина на "путешествующем стуле" объездила ее вдоль и поперек, помогая себе ногами. Выглядела она как человек, которому очень удобно. За ней было интересно наблюдать. Стулья устойчивые, а вот табуретки не очень.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст "Путешествующие стулья" 2012

Вы упоминали, что используете разнообразные камеры в процессе съемки людей друг другом. Вы и раньше это практиковали, так ведь?

 

Да, например в моем видео Time keeps me young but it can't heal my heart. Для этого проекта мы использовали разные типы камер, как и в Gallerande. Затем я объединила материалы от разных камер, обладающие разным качеством, не подгоняя их по цвету, зерну и пикселям. Я использовала видео как материалы для коллажа. Коллажи я делаю и из изображений, распечатанных на струйном принтере, используя наслоения, создавая прозрачные зоны, открывая то, что обычно скрывают от глаз, учитывая как лицевую, так и обратную сторону вещей и т. д., интегрируя неудачи и случайности. Видимое и отсутствующее в произведении являются для меня интересным вопросом. 

Мне нравится извлекать драму из перформанса, сокращать дистанцию между публикой и автором

Из съемок Gallerande у меня вышло 35 часов сырого материала, из которого я смонтировала 15-минутный фильм. Те, кто снимает, — это те же, кого снимают. В фильме было десять человек. Способность потеряться в избыточных съемках стала эротическим и интимным опытом. Камеру можно рассматривать как защиту и маску, но она превратилась  скорее в открывающий механизм. Сквозь объектив камеры вы можете осмелиться смотреть дольше и зайти дальше, чем когда вы используете невооруженный взгляд. В определенном смысле это было странным выворачиванием вуайеризма наизнанку.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст "Dirty D." Центр Помпиду

Любопытно, что вы упоминаете защиту и маску, ведь вы используете эти образы не только в работе с камерой — например, в видео Dirty D., которое вы показывали уже несколько раз. У вас особые чувства к этой работе?

О да! Это раннее видео 1995 года, основанное на тексте, который я  написала. Полагаю, оно хорошо проходит проверку временем. "Хардкорный" текст рассказывает о сексуальности мужчины с женской точки зрения, но эта позиция идентифицируется с мужской. Я произношу текст речитативом, перемещаясь по городу на велосипеде. Движение задает настроение и ритм. Нарастание и ритм видео отражают ритм  нервной мастурбации мужчины.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст, автопортрет "Похоть" 2004

Вы в целом довольно много используете текст, и в своем большинстве он напоминает абсурдистскую поэзию. Вы увлекаетесь ею?

Я обожаю писать. Это то, с чего я начала свою творческую практику вообще, и пишу до сих пор — к сожалению, с огромным количеством перерывов. Но я всегда возвращаюсь к письму. Последнее время довольно активно занимаюсь этим. В жизни многие вещи в своей противоречивости часто завершаются абсурдом. Я пишу, ассоциируя противоречивые мысли, которые также можно рассматривать как поэзию. Пишу также тексты о произведениях и о выставках. Мне нравится Беккет, его постановки.

Я верю в недоразумения в искусстве. Искусство должно позволять непонимание

В качестве еще одного примера изменения контекста в работе со своими архивами, я недавно использовала серии, которые регулярно снимала для французского журнала FROG. Печатаю их на экстратонкой прозрачной шелковой оберточной бумаге и собираю в стопки. Такая работа, Five Times Meret, серия о Мерет Оппенгейм (сюрреалистке из Швейцарии  прим. автора), в этом году демонстрировалась в одной берлинской галерее. Стопки изображений я прибила большим гвоздем прямо к стене. Я была очень рада, что люди свободно и без стеснения пролистывали принты, по собственной инициативе. Для меня это естественный и спонтанный перформанс. Мне нравится извлекать драму из перформанса, сокращать дистанцию между публикой и автором. Сегодня мы так близки к публичным персонам. Можно на улице встретить Тома Круза или Барака Обаму и поздороваться с ними как с соседями — ведь они стали частью повседневности, с помощью Интернета, журналов и телевидения. Их "стримят" в нашу систему координат, вы видите их чаще, чем членов семьи. Для меня сокращение дистанции между автором и зрителем является реакцией на противоречивые иерархически-неиерархические отношения в сегодняшнем обществе.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст  Fifty times Meret 2014

А вы сами работаете с живым перформансом?

Недавно я произвела перформанс с художницей Соней Ляймер, во время выставки, которую я курировала в Kunstverein Schattendorf этим летом. Это был перформанс на основе инструкции, которую дал Фрац Вест в фильме о создании объектов с помощью изоленты. Мы дополнили его усиленными звуками отрывающейся ленты, которые были превращены в концерт усилиями двух музыкантов: Филиппа Кюхенбергера и Фальма, которые также были частью проекта. В конце объект из изоленты был помещен на стену: вопрос о том, чем этот объект является, остается открытым. Я верю в недоразумения в искусстве. Искусство должно позволять непонимание.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст, Соня Ляймер на Kunstverein Schattendorf, 2014

Отличное утверждение.

Принимая во внимание то, что я говорила о неудачах и случайностях, я действительно считаю, что несовершенство — это совершенство как таковое. И в то же время они друг друга исключают. Франц Вест сообщил мне одну вещь: на то, чтобы научиться не думать во время работы, у него ушли годы. Это сильное заявление о вере в себя и о свободе. Сегодня у нас в современном искусстве есть все эти слишком уж блестящие логические конструкции, но они становятся скучными от нехватки дикости. Нас так много всего деформирует — мы завалены огромным количеством информации и раздутых образов. Но мы также стали слишком утонченными в результате эволюции западной культуры ХХ века. Думаю, мы находим себя в ее декадентстве, из которого выходим к новым путям, по которым идет искусство. Меня это занимает, но я также нахожу важными дистанцию и субверсию. 

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст Ten times longo, 2013

О чем ваши самые недавние работы?

Это портреты. Я провожу фотосессии в своей венской студии, которая практически со всех сторон освещается солнцем сквозь невероятные окна. Мои портреты вдохновлены образами Ренессанса, а также жанром портрета в живописи и фотографии как такового. Я снимаю против света, что немного нестандартно, затем произвожу принты на прозрачной бумаге. Прозрачность вовлекает все, что находится с обратной стороны и создает новое пространство. Некоторые серии почти кинематографичны, поскольку содержат повторения, возникающие  в процессе фотосессии. Другой аспект работы — это портреты в профиль. Они возникли и как часть увлечения Ренессансом, и как реакция на исключительную фронтальность портретов на обложках сегодняшних журналов.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Марина Фауст "Без названия (Дэн)", 2014

Мне всю жизнь было сложно работать с портретами, когда нужно было снимать их по заказу изданий, а теперь я вдруг фотографирую множество таких интересных людей, и мне это очень нравится. Так всегда и происходит.  

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

For a while, who knows how long, портреты Марины Фауст