Поиск

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"

Интервью с известной европейской художницей

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание"
Колумнист Buro 24/7 Леся Прокопенко встретилась с Мариной Фауст и поговорила с ней о связи с модой, работе с Мартином Маржелой и Францем Вестом, об автопортрете и о любви к писательству

Мы с Мариной Фауст были немного знакомы заочно. Живое общение с самой темной лошадкой европейской сцены искусства, автором трогательных и агрессивных экспериментов, лучшей подругой Мартина Маржелы и покойного Франца Веста казалось чем-то близким к откровению. Одним воскресным утром в Вене Марина пригласила меня в гости и напоила кофе в своей огромной белой квартире в черном доме на Опернринг. Часть беседы о ценности несовершенства, случайностей и упорства мы записали и еще долго совместно доводили до совершенства.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 1)

Насколько я понимаю, вы начинали как фотограф и работали для Magnum, верно?

Я начала работать очень рано, в 18, фоторепортером венской ежедневной газеты. Нашла работу по объявлению. Тогда все было иначе — все казалось возможным, хотел работать — появлялась работа. Какая это была привилегия! Через несколько лет я улетела из Вены в Париж, некоторое время была фрилансером в Magnum. Сегодня структура значительно ужесточилась, кажется, нужно обязательно быть членом агентства, чтобы работать с ним, но раньше у них были возможны открытые коллаборации. Я снимала для них репортажи на разные темы, например, о безработице. В семидесятых безработица во Франции была основной проблемой. Снимала политические события, делала портреты политиков, актеров, интеллектуалов.

Пространство публикации — это место восприятия, потому я воспринимаю его как место искусства

Настоящая работа началась в Париже? Он как-то повлиял на вас?

Париж того времени был довольно чопорным местом. Я скоро уехала в Италию, часто навещала Париж, но переехала туда только десять лет спустя. Жила среди оливковых деревьев Северной Тосканы (у меня там была проявочная лаборатория), много путешествовала по стране и училась смотреть на искусство. В Вене я росла среди искусства и художников, но огромное влияние на моё вдохновение оказала ренессансная живопись в Италии. Там у тебя есть громадное преимущество — ты окружен искусством со всех сторон. В каждой церкви и часовенке можно встретить шедевр. Италия обескураживает и вдохновляет меня до сих пор, я стараюсь бывать там как можно чаще.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 2)

Visionaire 1999

Вы упоминали, что работа по контракту и персональные проекты долгое время шли параллельно и вам это было необходимо.

Это просто так получалось. Вообще, не обязательно принимать решения — или, скажем, я не принимала их. Я брала все, что приходило, и делала все, что казалось нужным. Необходимо было зарабатывать деньги, и я работала по контракту. Мои работы и тогда регулярно печатались в журналах. Пространство публикации (журналы, газеты, книги) — это место восприятия, потому я воспринимаю его как место искусства. А моя первая выставка состоялась в галерее Agathe Gaillard в Париже в начале восьмидесятых.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 3)

Icone Photo for Collection #0, Марина Фауст

Свой первый художественный проект я создала, живя в Париже в семидесятых: это была работа о бункерах времен Второй мировой на побережье Атлантики. Услышала от кого-то о бункерах, погружающихся в песчаные дюны, которые служили для них основой. Они исчезают во время прилива и открываются взгляду, когда океан отступает. Мне понравилась угрожающая диалектика природы и массивной бетонной архитектуры. И я ездила по атлантическим пляжам в поисках этих бункеров.

Автопортреты хороши для передачи определенного состояния разума или определенной эмоции, о которых тебе самой известно лучше остальных. Это неисчерпаемое поле

Параллельная работа по контракту и над персональными проектами дарила мне определенную независимость и свободу. Позже я специализировалась на интерьерной фотографии, в основном для американской и немецкой редакции Architectural Digest. А потом больше двадцати лет подряд сотрудничала с Мартином Маржелой. В определенный момент своей жизни я поняла, что мне нужно больше времени для себя, и я сосредоточилась на собственных проектах. Этим сейчас я и занимаюсь. Так что поздно (но что такое поздно?) — довольно поздно — я реорганизовала динамику своей работы. Так что теперь я здесь. Under construction. Хотя художник всегда находится в процессе разработки.

А с Маржелой вы работали с самого начала?  

На очень раннем этапе — да, но не с самого начала. Он начал в 1988-м году, а я к нему присоединилась в 1990-м. Сегодня это кажется ранним этапом, но тогда это воспринималось иначе.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 4)

Марина Фауст, инсталляция Purple

Вы продолжаете иногда работать с брендом?

Когда ушел Маржела, я некоторое время еще продолжала делать разные съемки для  коллекций Artisanale (линии haute couture), но совсем недолго. Мне было интересно работать с самим Маржелой. Когда он ушел, многое изменилось, и я думаю, важно переосмыслить бренд и прекратить попытки "делать как Маржела" без него самого. В этом смысле мне кажется очень захватывающим то, что бренд возглавит Гальяно. Мне очень любопытно увидеть результат. Мне нравилось то, что Гальяно делал для Dior, — в основном, haute couture, и я уверена, что он выработает интересный подход.

В ОПРЕДЕЛЕННЫЙ МОМЕНТ У МЕНЯ ВОЗНИКЛО ЖЕЛАНИЕ ДЕЛАТЬ ОБЪЕКТЫ, КОМПЕНСИРУЯ НЕМАТЕРИАЛЬНОСТЬ ЦИФРОВОЙ ВИДЕОСЪЕМКИ

Двадцать лет подряд вы непосредственно близко работали с модой — как это началось?

В 1989-м в Париже — тогда был ужасно конформистский период, достаточно посмотреть на мелкобуржуазные обложки Vogue! — я услышала о дизайнере, который устраивал показ на какой-то парковке вдали от центра города, — смелая акция, с каким-то хардкором. Мне это показалось совершенно андеграундным и напомнило о Вене шестидесятых. Это был скорее перформанс, чем мода. Так меня это и заинтриговало: я решила пойти в шоу-рум и посмотреть, что этот дизайнер делает. Я почувствовала, что меня что-то в этом привлекает. Тогда в шоу-руме работало человек пять, это была маленькая семья. Они мне показали коллекцию, и я  была ошеломлена. Я увидела что-то невероятное. Иногда ты встречаешь людей и чувствуешь, что в их творчестве содержится часть тебя, ты глубоко понимаешь его и влюбляешься. Коллекция была радикально современной и визионерской, но при этом развивала исторический аспект. Еще она была очень игривой — и все это одновременно. Я сделала серию снимков для презентации коллекции осень — зима 1991, и это стало началом нашего длительного сотрудничества и дружбы. У меня есть архив фото и видео за двадцать лет работы. Маржела, несомненно, намного больше других дизайнеров связан с искусством и остается вдохновителем — не только для меня.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 5)

Марина Фауст Rare the Party, 2013

Я видела некоторые из этих фотографий. Вы иногда возвращаетесь к ним в своей работе?

Недавно  я использовала материалы из своих архивов, помещая их в новый контекст: в  произведении Rare the Party в венском Kunsthalle, на выставке Salon der Angst. Это был проект, созданный специально для данного пространства, — на одной из стен располагалась композиция из фото бэкстейджа, фото напряженных моментов, ситуаций, женщин в нарядах Margiela, крайностей дизайнерской работы.

В MUMOK на выставке Reflecting Fashion я продемонстрировала автопортрет в пальто Margiela. В 1995 году Маржела создал коллекцию, основанную на фотографии, с использованием винтажной одежды. Я сфотографировала мужское зимнее пальто, и Маржела нанес этот принт на женское летнее пальто из легкой ткани. Снимая автопортрет в этом пальто, я становлюсь автором изображения вдвойне.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 6)

Марина Фауст "Автопортрет", Копия 2001 год,  выставка Reflecting Fashion, MUMOK, Вена, 2012

Вы создали довольно много автопортретов. Почему для вас это важно?

Автопортретами как методом я увлеклась еще в юности. В одной из фотосессий я держала камеру в одной руке, развернув ее к себе сзади. Я, конечно, оказалась в довольно сложных позах. Результат получился абстрактный, но интересный — изображения выглядели так, будто я побывала внутри самой себя. Автопортреты хороши для передачи определенного состояния разума или определенной эмоции, о которых тебе самой известно лучше остальных. Это неисчерпаемое поле.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 7)

Марина Фауст "Автопортрет с точками на стене" 

Интересно, как вы перешли к созданию объектов, ведь раньше вы это не практиковали, правда?

Да, это действительно пришло позже, когда я начала думать о выходе за рамки ограничений фотографии. Я писала тексты и снимала видео на их основе. В определенный момент у меня возникло желание делать объекты, компенсируя нематериальность цифровой видеосъемки. В качестве инструмента для рисования вместо карандаша я использовала нить мохера. Сначала я создавала с ее помощью рукописные фрагменты из своих текстов, потом стала заматывать мохеровой шерстью объекты. Так был создан, например, "дразнящий шар", часть нашей с Францем Вестом коллаборации.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 8)

Марина Фауст, журнал Numero Japan, 2007

Это был ваш первый опыт работы с Францем Вестом? Вы знали  друг друга раньше?

Мы знали о существовании друг друга еще в семидесятых в Вене, но так и не были знакомы. Потом я преподавала в École des Beaux-Arts в Париже на протяжении года в качестве приглашенного художника. Это были 2000—2001 годы. Тогда же Франц Вест преподавал там аспирантам. Так мы и встретились. Это было время, когда я стала все чаще приезжать в Вену, и постепенно мы с Францем стали друзьями. Это была волшебная дружба, по которой я очень скучаю. Он был невероятным, выдающимся художником и чудесным человеком. Наша коллаборация "Говорить без слов (Кристофер Вул)" впервые была показана в лондонской галерее Gagosian в 2012 году, а потом в Эдинбурге в Inverleith House, в рамках проекта Mostly West, Franz West Artist collaborations. Работа состоит из стола и четырех стульев авторства Франца и моего "дразнящего шара", свисающего с потолка над столом. Шар находится на высоте, которая позволяет ему закрыть вид на вашего собеседника, сидящего за столом. Вы можете бить головой по шару, перекатывать его к вашим соседям. Это получилась успешная работа, к которой люди с удовольствием приобщались. Меня очень радует, когда так происходит.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 9)

"Говорить без слов (Кристофер Вул)" Марина Фауст и Франц Вест, 2012 год. Gagosian Gallery London

А как насчет стульев с колесами? Эти здесь, в комнате, новые? Вы довольно давно работаете с ними.

Да, это новая группа "путешествующих стульев". Я создала первую серию таких сидений для фильма Gallerande в 2004 (он снимался в замке Галлерон во Франции). Та группа теперь находится в коллекции MAK в Вене. В фильме группа людей, все с камерами, передвигаются сквозь разные части замка, снимая друг друга. Когда нет больших бюджетов для продакшена фильма и нельзя построить рельсы для кадров в движении, обычно арендуют инвалидные кресла. Я решила, что здорово будет создать для съемок собственные стулья. В конце концов, они стали центральными элементами фильма.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 10)

Вообще, я коллекционирую стулья, подбираю их в Париже на улице. Все "путешествующие стулья" — самодельные, уникально переделанные, со встроенными промышленными колесами и укрепляющими конструкциями. Сидя на них, вы оказываетесь немного выше, чем на обычном стуле,  плюс к этому в движении вы обретаете новую перспективу взгляда на мир. Важным аспектом является также то, что "путешествие" можно осуществить только вдвоем: создается взаимозависимость. Когда вас толкают или когда толкаете вы — это два разных физических опыта и два разных ощущения. Мы только что провели акцию со стульями на закрытии выставки New Ways of Doing Nothing в венском Kunsthalle, где они выставлялись: я катала людей по выставке или посетители сами катали друг друга.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 11)

То есть использовать их одному довольно опасно?

Нет, не очень: на выставке молодая женщина на "путешествующем стуле" объездила ее вдоль и поперек, помогая себе ногами. Выглядела она как человек, которому очень удобно. За ней было интересно наблюдать. Стулья устойчивые, а вот табуретки не очень.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 12)

Марина Фауст "Путешествующие стулья" 2012

Вы упоминали, что используете разнообразные камеры в процессе съемки людей друг другом. Вы и раньше это практиковали, так ведь?

 

Да, например в моем видео Time keeps me young but it can't heal my heart. Для этого проекта мы использовали разные типы камер, как и в Gallerande. Затем я объединила материалы от разных камер, обладающие разным качеством, не подгоняя их по цвету, зерну и пикселям. Я использовала видео как материалы для коллажа. Коллажи я делаю и из изображений, распечатанных на струйном принтере, используя наслоения, создавая прозрачные зоны, открывая то, что обычно скрывают от глаз, учитывая как лицевую, так и обратную сторону вещей и т. д., интегрируя неудачи и случайности. Видимое и отсутствующее в произведении являются для меня интересным вопросом. 

Мне нравится извлекать драму из перформанса, сокращать дистанцию между публикой и автором

Из съемок Gallerande у меня вышло 35 часов сырого материала, из которого я смонтировала 15-минутный фильм. Те, кто снимает, — это те же, кого снимают. В фильме было десять человек. Способность потеряться в избыточных съемках стала эротическим и интимным опытом. Камеру можно рассматривать как защиту и маску, но она превратилась  скорее в открывающий механизм. Сквозь объектив камеры вы можете осмелиться смотреть дольше и зайти дальше, чем когда вы используете невооруженный взгляд. В определенном смысле это было странным выворачиванием вуайеризма наизнанку.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 13)

Марина Фауст "Dirty D." Центр Помпиду

Любопытно, что вы упоминаете защиту и маску, ведь вы используете эти образы не только в работе с камерой — например, в видео Dirty D., которое вы показывали уже несколько раз. У вас особые чувства к этой работе?

О да! Это раннее видео 1995 года, основанное на тексте, который я  написала. Полагаю, оно хорошо проходит проверку временем. "Хардкорный" текст рассказывает о сексуальности мужчины с женской точки зрения, но эта позиция идентифицируется с мужской. Я произношу текст речитативом, перемещаясь по городу на велосипеде. Движение задает настроение и ритм. Нарастание и ритм видео отражают ритм  нервной мастурбации мужчины.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 14)

Марина Фауст, автопортрет "Похоть" 2004

Вы в целом довольно много используете текст, и в своем большинстве он напоминает абсурдистскую поэзию. Вы увлекаетесь ею?

Я обожаю писать. Это то, с чего я начала свою творческую практику вообще, и пишу до сих пор — к сожалению, с огромным количеством перерывов. Но я всегда возвращаюсь к письму. Последнее время довольно активно занимаюсь этим. В жизни многие вещи в своей противоречивости часто завершаются абсурдом. Я пишу, ассоциируя противоречивые мысли, которые также можно рассматривать как поэзию. Пишу также тексты о произведениях и о выставках. Мне нравится Беккет, его постановки.

Я верю в недоразумения в искусстве. Искусство должно позволять непонимание

В качестве еще одного примера изменения контекста в работе со своими архивами, я недавно использовала серии, которые регулярно снимала для французского журнала FROG. Печатаю их на экстратонкой прозрачной шелковой оберточной бумаге и собираю в стопки. Такая работа, Five Times Meret, серия о Мерет Оппенгейм (сюрреалистке из Швейцарии  прим. автора), в этом году демонстрировалась в одной берлинской галерее. Стопки изображений я прибила большим гвоздем прямо к стене. Я была очень рада, что люди свободно и без стеснения пролистывали принты, по собственной инициативе. Для меня это естественный и спонтанный перформанс. Мне нравится извлекать драму из перформанса, сокращать дистанцию между публикой и автором. Сегодня мы так близки к публичным персонам. Можно на улице встретить Тома Круза или Барака Обаму и поздороваться с ними как с соседями — ведь они стали частью повседневности, с помощью Интернета, журналов и телевидения. Их "стримят" в нашу систему координат, вы видите их чаще, чем членов семьи. Для меня сокращение дистанции между автором и зрителем является реакцией на противоречивые иерархически-неиерархические отношения в сегодняшнем обществе.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 15)

Марина Фауст  Fifty times Meret 2014

А вы сами работаете с живым перформансом?

Недавно я произвела перформанс с художницей Соней Ляймер, во время выставки, которую я курировала в Kunstverein Schattendorf этим летом. Это был перформанс на основе инструкции, которую дал Фрац Вест в фильме о создании объектов с помощью изоленты. Мы дополнили его усиленными звуками отрывающейся ленты, которые были превращены в концерт усилиями двух музыкантов: Филиппа Кюхенбергера и Фальма, которые также были частью проекта. В конце объект из изоленты был помещен на стену: вопрос о том, чем этот объект является, остается открытым. Я верю в недоразумения в искусстве. Искусство должно позволять непонимание.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 16)

Марина Фауст, Соня Ляймер на Kunstverein Schattendorf, 2014

Отличное утверждение.

Принимая во внимание то, что я говорила о неудачах и случайностях, я действительно считаю, что несовершенство — это совершенство как таковое. И в то же время они друг друга исключают. Франц Вест сообщил мне одну вещь: на то, чтобы научиться не думать во время работы, у него ушли годы. Это сильное заявление о вере в себя и о свободе. Сегодня у нас в современном искусстве есть все эти слишком уж блестящие логические конструкции, но они становятся скучными от нехватки дикости. Нас так много всего деформирует — мы завалены огромным количеством информации и раздутых образов. Но мы также стали слишком утонченными в результате эволюции западной культуры ХХ века. Думаю, мы находим себя в ее декадентстве, из которого выходим к новым путям, по которым идет искусство. Меня это занимает, но я также нахожу важными дистанцию и субверсию. 

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 17)

Марина Фауст Ten times longo, 2013

О чем ваши самые недавние работы?

Это портреты. Я провожу фотосессии в своей венской студии, которая практически со всех сторон освещается солнцем сквозь невероятные окна. Мои портреты вдохновлены образами Ренессанса, а также жанром портрета в живописи и фотографии как такового. Я снимаю против света, что немного нестандартно, затем произвожу принты на прозрачной бумаге. Прозрачность вовлекает все, что находится с обратной стороны и создает новое пространство. Некоторые серии почти кинематографичны, поскольку содержат повторения, возникающие  в процессе фотосессии. Другой аспект работы — это портреты в профиль. Они возникли и как часть увлечения Ренессансом, и как реакция на исключительную фронтальность портретов на обложках сегодняшних журналов.

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 18)

Марина Фауст "Без названия (Дэн)", 2014

Мне всю жизнь было сложно работать с портретами, когда нужно было снимать их по заказу изданий, а теперь я вдруг фотографирую множество таких интересных людей, и мне это очень нравится. Так всегда и происходит.  

Марина Фауст: "Искусство должно позволять непонимание" (фото 19)

For a while, who knows how long, портреты Марины Фауст

Buro 24/7

Оставьте комментарий

Загрузить еще