Давно не новость, что в Киеве существуют большие проблемы с городским пространством и еще более грандиозные — с попытками его улучшить при помощи так называемого искусства. Потоки хаотичного трафика, графический ад вывесок, пытки наружной рекламой, мавзолеи белого металлопластика, разрушающаяся архитектура модерна и старинные фасады, выкрашенные пастельно-конфетной краской. Смягчить столь суровые условия пытаются и частные кудесники, и муниципальные службы, вроде мистического "Київзеленбуд". Декоративные конструкции, патриотические объекты либо просто сурово-хозяйственные ЖЭКовские монстры много раз были предметом стеба и гнева визуально чувствительного сегмента населения. Конец прошлого года оказался неожиданно богат поводами для негодования. Когда казалось, что два лебедя на Бессарабской площади были забыты как последний кошмар теплого сезона, нас поприветствовал конкурс пресловутого Kyiv Fashion Park на скульптуру для перекрестка улиц Горького и Саксаганского, а также предвещающий полную беду макет I am Kyiv.

Пылесос и публичное искусство

I am Kyiv

Необходимо сразу оговорить: да, публичное искусство может и должно существовать в городе. Пример. Если в квартире хорошенько пропылесосить, предварительно сняв несколько слоев советских обоев и убрав из коридора дедушкины лыжи, то вполне может быть, что обстановке пойдут на пользу фото Юргена Теллера на стене, концептуалистские эксперименты с 3D-печатью и видеоретроспектива образцов тех самых обоев как критическая дань истории помещения.  Правда, если вы предпочтете облагородить исходный интерьер несколькими чучелами экзотических животных и предметами народных промыслов, а дедушкины лыжи скроете за золотисто-голубой гирляндой, то наверняка станете на шаг ближе к бронхиальной астме и бэд-трипам. Примитивно, но приблизительно именно так можно описать существование искусства в среде города. Важно понимать, что публичное искусство — это форма современного искусства, а не форма городского дизайна или декора.

публичное искусство — это форма современного искусства, а не форма городского дизайна или декора

Оно обладает огромным критическим потенциалом, возможностью в самом деле изменять восприятие городской среды и выносить на поверхность симптомы сегодняшнего дня. Но если арт-центры — это идеальные башни слоновой кости для художника, то публичное пространство в разы более требовательно. К тому же им распоряжается целый ряд сил: государственных, муниципальных, коммерческих. А потому публичное искусство часто становится как предметом разногласий, так и прагматичным инструментом для развития той или иной сферы жизни города. Здесь и появляется множество вопросов о том, какие дополнительные смыслы обретает искусство в публичном пространстве, должно ли оно удовлетворять определенные запросы, каковы границы его независимости (от этих самых запросов).

Пылесос и публичное искусство

New York Highline 

Пока в Киеве отбирали полные глубоких смыслов эскизы для украшения центральных улиц, в Шанхае проходило собрание международного Института публичного искусства (Institute for Public Art). Основатели этой организации — чуть более либеральный британец Льюис Биггз, который курировал Фолкстонскую триеннале 2014 года, а также много лет подряд возглавлял Ливерпульскую биеннале, и чуть более консервативный американец Джек Беккер, издатель журнала Public Art Review. В 2013 году при содействии Шанхайского университета они провели первый международный форум о публичном искусстве и вручили первую премию International Award for Public Art. Номинировались на нее совершенно разные проекты — от знаменитого парка New York Highline, который давно стал достоянием мегаполиса, до минималистской концептуальной работы Грегора Шнайдера, предлагающей тюремные клетки для сиднейских пляжников (сами пляжники в свое время приняли проект на ура). Очередную встречу в Шанхае Institute for Public Art организовали для того, чтобы определить следующий пул номинантов на международную премию Института. Приглашенные работники культуры из разных стран рекомендовали художников из разных регионов: в данном случае я представляла Восточную Европу. Следующие туры событий IPA состоятся в Кейптауне, Окленде, Гонконге и Лондоне.

Пылесос и публичное искусство

Работа Грегора Шнайдера в Сиднее

Размах проекта Institute for Public Art свидетельствует о множестве трансформаций, которые произошли в искусстве и мире за последние тридцать-сорок лет. В конце семидесятых появился Фонд публичного искусства в Нью-Йорке, а также впервые был проведен Мюнстерский скульптурный проект (раз в десять лет он представляет новые разработки). То есть определять и теоретизировать искусство в публичном пространстве стали не так уж давно. За это время мировые столицы продолжили расти, а их потребности — стремительно усложняться. Позиции искусства также постепенно меняются, и взаимодействие с городом — это скорее новая сфера интереса, которая объединяет как исследования, так и внедрение совершенно чужеродных объектов в тело города, с целью сделать новые эстетические и смысловые заявления. А прохожий получает возможность посмотреть на город не из сердца рутины, а с новой субъективной точки зрения. Размещение искусства в публичном пространстве прорывает статичные авторитарные структуры и позволяет изменять маршруты и точки зрения. А изменения восприятия — это шаг к развитию. Влияют на это далеко не все лихорадочные попытки разнообразить повседневность города. Ведь декоративность и популярность содержания не гарантируют ни интенсивность восприятия, ни новизну.

Пылесос и публичное искусство

Ричард Серра. Работа в Нью-Йорке, 1981—1989 гг.

Очень показательна судьба различных произведений искусства в городах с разными ожиданиями от публичного пространства. История работы Ричарда Серры Tilted Arc довольно известна: в 1981 году металлическая стена высотой более трех метров была установлена на Федерал-плаза, довольно пустынном месте, окруженном офисными зданиями. Серра стремился нарушить привычное прочтение площади, представить для прохожего возможность мыслить иначе о собственных ежедневных маршрутах. Все закончилось тем, что 58 работников близлежащих офисов потребовали избавить их от этого ужасного современного искусства. Произошло это не сразу, ведь интересы искусства защищало гораздо большее количество людей (среди которых Филип Гласс и Кит Харинг).

Размещение искусства в публичном пространстве прорывает статичные авторитарные структуры и позволяет изменять маршруты и точки зрения

Тем не менее в 1989 году работа была действительно снесена — в пользу демократии. Участь другой работы Ричарда Серры,  Clara Clara, сложилась ровно наоборот. В 2008 году на ежегодной парижской выставке Monumenta в Гран-Пале был представлен проект Серра Promenade. Параллельно в садах Тюильри установили две пятидесятитонные ржавые стены Clara Clara. Несмотря на то что это должна была быть временная инсталляция, в ноябре 2008 ее никто не убрал. Не сделали этого и следующей зимой — и, кажется, пока не собираются. Можно встретить недовольные отзывы традиционалистов, считающих, что работа закрывает исторический живописный вид и лишает Тюильри туристической привлекательности, но звучат они исключительно смешно. Особенно на фоне других парижских историй с публичным искусством. 

Пылесос и публичное искусство

Ричард Серра. Работа в Париже, установлена в 2008 г. 

Прошлой осенью во время международной ярмарки современного искусства FIAC на Вандомской площади (то есть не просто в историческом центре города, но и в очень популярном для шопинга квартале) установили работу Пола Маккарти, известного американского автора откровенных и саркастичных сообщений. Стоит также оговорить, что на этом месте самые разнообразные произведения публичного искусства устанавливают ежегодно: они утверждаются не только комиссариатом FIAC, а и массой муниципальных и районных служб. Но 24-метровая надувная скульптура Маккарти, изображающая одновременно зеленую елочку и анальную пробку, простояла всего два дня: ее сдули представители правого общественного движения (изначально их также возмущали гомосексуальные браки). Восстанавливать работу не пожелал сам автор: повторять шутку — дурной тон. Тем не менее в Роттердаме его скульптуру, изображающую Санта-Клауса с анальной пробкой в руках, никто не снес — материал прочнее. Бронзовая работа, установленная в 2001 году, является комментарием к удовольствию от потребления и культуре консьюмеризма, а стоимость ее для города составила 180 000 евро. 

 

Публичное искусство, впрочем, способно не только на общественные провокации. К примеру, вышеупомянутая триеннале в Фолкстоне была основана с целью исследовать и развить город,  который раньше был важным портом и железнодорожной станцией, но постепенно превратился в глухую провинцию. Проекты, которые устанавливают во время триеннале, часто не просто представляют своих звездных авторов, чтобы повысить репутацию места, но исследуют историю города, тестируют его инфраструктуру и указывают на возможные изменения. К примеру, работа Даян Девер и Джонатана Райта являет собой деревянные водонапорные башни в местах, где под мостовой погребена речка Пент, ранее протекавшая через город. Именно в Фолькстоуне в 2008 году Трейси Эмин представила знаменитую работу Baby things — разбросанные в разных местах чепчики и одинокие носочки, которые, помимо темной викторианской романтики, напоминают, по словам автора, о распространенности подростковой беременности в британской провинции.

В целом описанные примеры объединяет смелость, полноценность и независимость высказывания каждого из них. Публичное искусство может довольно болезненно разрывать существующие границы, которые мешают городу менять культурные и общественные системы координат. Лишать искусство возможности радикально влиять на человека — это авторитарный шаг, тормозящий развитие мысли. Но наполнять город объектами, не способными оказывать это влияние или не производящими никаких новых смыслов — это холостая трата ресурсов, превращающая города в горы непроходимого визуального мусора. К примеру, Шанхай официально страдает и от одной, и от второй беды — несмотря на возможность и желание принимать участие в международных инициативах вроде Institute for Public Art. Впрочем, лаконичные туры в исследование публичных возможностей современного искусства осуществляют арт-центры, обладающие некоторой автономностью (как Rockbund Art Museum, возглавляемый директором-французом), коммерческие локации (вроде гигантского торгового центра K11) и частные галереи. 

Симптоматично, один из наиболее впечатляющих проектов публичного искусства был представлен вовсе не в городе, а на нескольких тач-скринах в Chronus Art Centre: речь идет о медиапроекте Джеффри Шоу и Ху Цзимина (при участии Петера Вайбеля, Жан-Мишеля Брюйера и других художников). В рамках выставки посредством индивидуального поиска зритель может познакомиться с разработками для разных городов мира. После нескольких дней интенсивного обсуждения инструментализации искусства, созерцания неоновых огней из окон ночных кафе и с площадок выставочных центров, поездок сквозь затянутые смогом муравейники и стремительных прогулок сквозь колониальные кварталы, именно там, на покрытой километрами граффити улице Моганшан, на мониторе, в маленькой галерее я увидела тот самый универсальный проект, которого на разных этапах становления не хватает любому городу. А в особенности сегодня Киеву. Этот проект Джеффри Шоу создал в соавторстве с Тео Ботчхайвером для Роттердама в 1970 году, но он так никогда и не был воплощен. А может, он и не подлежит воплощению нигде и никогда? Это просто огромные стальные буквы, составляющие оптимистичное слово "НИЧТО".

Пылесос и публичное искусство