FKA twigs

7 эмигрантов, меняющих поп-музыку

Ни много ни мало — новая надежда британской поп-музыки

У матери Талии Барнетт испанские корни, и она зарабатывала уроками сальсы (благодаря этому и дочь начала заниматься танцами), отец с Ямайки, но очень рано ушел из семьи. Тем не менее ямайское сообщество Глостершира, от­куда она родом, продолжало поддерживать ее семью и дальше. На первый взгляд, на музыку Талии (футуристичный новый R'n'B) практически не повлияли ее корни, но это только кажется — ее родители в детстве практически не ставили в доме популярную музыку: вместо этого маленькая девочка слушала джаз, ска, африканский фьюжн и бразильскую певицу Таню Марию. Важно не то, что есть в ее музыке, а то, чего нет: вместе с венесуэльским продюсером Arca у нее получается музыка, начисто лишенная каких-либо отсылок к белой культуре. Лейбл Young Turks с самого начала ставил на Барнетт, теперь же практически сдувает с певицы пылинки и молится на нее: ее дебютный альбом с незамысловатым названием LP1 хвалят критики по всему миру, а количество фанатов растет с каждым днем. Перед нами случай не субкультурного артиста, а того самого музыканта, который может быстро стать чем-то большим в поп-музыке. Талия, собственно, туда и метит, главное для нее — это не сворачивать с выбранного пути.

 

Бен Хан

7 эмигрантов, меняющих поп-музыку

Стойкий и уравновешенный поп с корнями из Афганистана

Из-за азиатского имени Бена Хана сравнивают с Джаем Полом, но он на это лишь отвечает, что лучше бы его звали Блейк Джонсон. Известно, что его отец из Кашмира и занимался там творчеством, точнее, создавал картины из шелковых нитей. Музыка Хана — это в какой-то степени вариация на тему того, что было бы, если бы Джеймс Блейк имел афганские корни. "В какой-то" — потому что это влияние как раз практически незаметно, скорее это повлияло на его характер. Несмотря на прошлое продавца марихуаны и вообще, судя по интервью, веселое юношество, Хан в своей музыке очень сдержан и не дает себе ухода в отрыв — это достаточно строгий, но слегка доминирующий поп. Через пару EP выяснится, чего на самом деле стоит Хан, но судя по его последней записи, он вполне может задержаться в наших плеерах. Впрочем, настоящего хита у него пока что нет — вполне возможно, что это в скором времени исправится. Возможный прогноз: Хан постепенно раз­говорится и мы узнаем о его жизни гораздо больше, — вначале он отказывался даже фотографироваться. Судя по тому, что единственное на данный момент фото сделано его отцом, он четко продумывает, чего хочет в своей музыке, — это умение стоит ценить.

 

Кэт Далиа

7 эмигрантов, меняющих поп-музыку

Пробивная рэперша из Майами с предельно личными треками

Главный хит Катрины Хьюге Gangsta ­говорит о семье достаточно прямо: отцу приходится жить в одной комнате с бабушкой, а мама делит комнату с сестрами. Ее вещи в целом ав­тобиографичны, а кубинские корни не дают ­жительнице Майами петь о скучной жизни. В целом же ей скорее досталось много трудо­любия — в музыке Куба практически незаметна. Далиа всем своим видом показывает, что ­метит в мейнстрим: она похожа на других популярных американских артистов, и Латинская Америка тут совсем ни при чем. Тем не менее это не означает, что ее совсем не за что любить: все-таки достаточно личные тексты делают свое дело, и певица постепенно завоевывает сердца слушателей. Насколько далеко в этом удастся зайти — это еще вопрос, но все шансы на хорошее ­будущее у нее есть. Впрочем, все самое лучшее начнется, когда ее перестанут сравнивать с другими, например, с Рианной. Далиа, конечно, Рианной не станет, просто потому что на деле совсем на нее не похожа, только лишь в балладных номерах. Судя по тому, что у нее есть испанские версии отдельных хитов, ее может ждать успех как минимум на латиноамериканском рынке: как показывает практика отдельных артистов, это шаг достаточно понятный, да и в целом это легкий путь к успеху. Будет ли биться Далиа за американский рынок дальше или выберет проторенную дорожку, пока непонятно, но хотелось бы ­верить, что она действительно может прогрызать себе маршрут к славе.

 

Tālā

7 эмигрантов, меняющих поп-музыку

Будущая Майя или, по крайней мере, достойная продолжательница ее дела

Ее родители из Ирана, но родилась она уже в Лондоне, в остальном же это уже классическая история: в семейный дом очень часто при­ходила куча гостей, и от них певица постоянно узнавала что-то новое, а груда родительских пластинок повлияла на ее музыкальный вкус. Разница в том, что гости говорили между собой на огромном количестве языков, а кроме Принца звучала и иранская певица Гугуш. Tālā, конечно, это новая Майя, только без неоднозначного партизанского прошлого семьи. Как и Майя, певица говорит примерно за весь третий мир сразу: здесь и посвященный "Сербскому фильму" трек, и клип на него, снятый в Марракеше, и рассказ о посещении дальних родственников в Катаре. Похоже, впрочем, это совсем не на госпожу Арулпрагасам, а на резидентшу лейбла Hyperdub, умную электронщицу Фатиму аль-Кадири: обе вдохновляются гэриджем, а не байле-фанком, да и присутствие Азии и Востока здесь скорее ностальгическое, хоть и довольно важное. Главное же — значение псевдонима: на разных языках это значит "золото", "пальмы" и "ритм". Дебютная EP The Duchess, конечно, не дарует ей никаких громких титулов, но, по крайней мере, заставляет присмотреться к ней повнимательней. Судя по пока редким интервью, певица достаточно умна, чтобы не доводить обилие этнической составляющей до раздражающего абсурда, не доходить до противоречий и не изображать из себя жертву (последнее в ее случае просто невозможно). Пока за ней следят только профильные издания, но далее станет ­понятно, чего хочет от своей музыки она сама и чего хотят слушатели.

 

Джай Пол

7 эмигрантов, меняющих поп-музыку

Затворник и перфекционист с предположительно очень хорошим будущим

Единственное интервью, данное Джаем Полом, состоялось в январе 2011-го — журналист Dazed разделил с музыкантом ужин в KFC. О корнях речь не зашла, но очевидно, что они индийские, что не может не подтвердить трек Str8 Outta Mumbai. Интересно, что у него есть брат Ануп, успевший поиграть на басу с Эмели Санде и Джесси Уэйр, а также записавший собственную песню. Официально у Пола вышло две песни, одна из которых носит подзаголовок "Демо", но в прошлом году неизвестный украл у него ноутбук и выложил все демоверсии музыканта. Пол — один из тех, кто сохраняет в своих песнях традиции своего народа: кроме вышеупомянутой песни про Мумбай, это чувствуется в особенно быстрых треках, где передается ощущение музыки из индийского кино. Эклектичность и то самое шебутное состояние, впрочем, ему только на руку. Пола уже не стесняясь называют гением: у него есть и голос, и умение написать прилипчивую песню, и понимание того, как должна выглядеть поп-музыка настоящего; после слива песен многие обратили внимание на то, что эти толком не сведенные треки звучат лучше иных альбомов года. Дело за малым — выпустить уже наконец долгожданный альбом: судя по словам представителей лейбла, певец "над этим работает".

 

Ibeyi

7 эмигрантов, меняющих поп-музыку

Парижские близнецы из музыкальной семьи

Для Ibeyi это, пожалуй, самый важный пункт. Девятнадцатилетние близняшки Лиза-Каинде и Наоми Диас — дочери кубинского музыканта Мигеля Диаса, игравшего с Buena Vista Social Club. После смерти отца (им тогда было всего по одиннадцать) они решили научиться играть на его фирменном инструменте кахоне и пойти еще дальше к своим корням. Дальнейшее движение в полной мере отражается на их звуке и на их словах — девочки заинтересовались языком народа йоруба, корни которого у них также имеются (собственно, их название и значит "близнецы" на наречии йоруба). Теперь они поют на английском и на йоруба в рамках одной песни — сочетание получается удивительное, но совсем не сбивающее с толку; кажется, гармония досталась девушкам при рождении. Кубинских мотивов, впрочем, у них не наблюдается — но это не страшно. Ibeyi уже подписали контракт с XL Recordings и выпустили там первый сингл: Oya — это всего две песни, но какие — они завораживают и не хотят отпускать, прямо как кадры их второго клипа River, где сестры лежат в воде и поют, опускаясь под конец в реку с головой. Поддержка лейбла и хороший бэкграунд уже могут говорить о том, что вскоре мы услышим о близнецах чуть больше. Впрочем, история знает много примеров, когда что-то в таких случаях шло не так; хотелось бы верить, что не в этом.

 

Фатима

7 эмигрантов, меняющих поп-музыку

Любительница перемены мест с довольно искренним соулом

Дочь эмигрантов, Фатима и сама привыкла к перемене мест: из Стокгольма она переехала в Лондон, а сейчас живет с парнем в Нью-Йорке; ее семья происходит из Сенегала, что дало очень умилительную деталь для ее дебютного альбома Yellow Memories — название пришло ей в голову, когда она вспомнила, что у ее бабушки был дом желтого цвета. Так как Фатима работает с совершенно разными продюсерами, то нельзя сказать, что в ее песнях как-то чувствуется Швеция или Сенегал, но один из продюсеров, Флако, очень удачно попадает в ее прошлое: он сам родился в Чили и прожил долгое время в Германии, и поэтому ­получается нечто под стать ее имени. В остальном же — просто хороший соул, который довольно искренен и не пытается быть тем, чем он и не является. Фатима выпустила в этом году дебютный альбом, при создании которого, как она смущенно признается, пропустила несколько дедлайнов, то есть болезнь Джая Пола у нее в определенной степени есть. Участь большой певицы, впрочем, ей все равно не грозит: Фатима для этого достаточно скромна, но небольшую часть преданных фанатов она точно получит — таких честных песен в современном попе еще поискать.