Поиск

Неидеальная пара: Loboda и Monatik

Большое интервью Buro 24/7

Неидеальная пара: Loboda и Monatik
Певица и певец года по версии M1 Music Awards о сексуальности и благородстве

Когда вы впервые услышали друг о друге?

Дмитрий Монатик: Очень давно.  Я тогда еще в Луцке жил. И вообще не думал, что мои мечты когда-либо начнут осуществляться. 

Светлана Лобода: Ты занимался музыкой тогда?

М: Ну, я занимался музыкой всю жизнь, но это никогда не было профессионально. Это было из разряда хобби. Тем более, у меня тогда было мышление Луцка, а там нет понимания, что на музыке можно заработать. Ты можешь быть юристом, кем угодно, но только не музыкантом. Нужно ехать в столицу, потому я и уехал. У Светланы была песня “Черно-белая зима”…

Л: Господи, это было 12 лет назад. 

М: Это мое первое воспоминание. Я давно в восторге – правда. Поэтому я и отправил Светлане свою песню “40 градусов”…

Которую Светлана купила за 500 долларов – извините, что я об этой истории.

Л: Так это классная история!

М: Это была моя самая главная победа в тот момент. Для меня Светлана всегда была топовой артисткой, которая подает пример. И понимать, что артист такого уровня почувствовал твою песню и так красиво ее спел – вы бы слышали демку, которая была изначально! (Смеется.)

Л: Когда мне пришла эта демка, мы только начинали работать с Нателлой Крапивиной [сегодня музыкальный продюсер и клипмейкер. – Buro 24/7]. Нателла тогда занималась бизнесом и вообще ничего не понимала в музыке. Это сейчас она определяет хиты с первой секунды. Я услышала эту песню и говорю: “Вот парень написал очень классный трек. Я чувствую, что могу его сделать”. А она говорит: “Нет, мы этот трек брать не будем. Я вообще не понимаю, о чем он”.

Самое главное в любой песне — чувствовать зерно. А там такая красивая мелодия, есть стержень и драма. Чтобы это все зазвучало, были сделаны 8 разных аранжировок – разными людьми, в разных точках горизонта. В тот момент Дима еще не занимался музыкальным продюсированием, он к этому пришел сейчас – иначе я бы только его просила это все оформить. Сегодня не так много артистов, которые разбираются в качественном звуке. Дима – исключение, он настоящий музыкант и знает, что такое хороший саунд. Думаю, именно с песни “40 градусов” началась моя новая "взрослая" история.

Эта история с демкой – пример того, как Дима сделал первый шаг. Находясь в статусе поп-звезд, часто ли вы сами знакомитесь с людьми, которые вам интересны?

М: Мне кажется, я всегда так делаю, я вообще не отказываюсь от новых знакомств никогда. Мы недавно летели с Юрием Стояновым в одном самолете. Это же мое детство, это “Городок”. Я подошел и поблагодарил его за Модеста и все остальное. Мне, конечно, неудобно, потому что его актерский спектр гораздо шире – есть много театральных постановок с его участием, которые у меня не было возможности увидеть. Но я рос на “Городке”. Людей, которых я уважаю, я никогда не обойду стороной, всегда поблагодарю.

Л: Статус — это количество людей, которое ты собираешь на своих концертах. По большому счету, единственное важное для каждого артиста — то, насколько любят его люди. Если артист доволен собой, у него хорошие песни, он понимает, что вся его жизнь двигается по вертикали, то никогда не будет говорить гадости о своих коллегах, никогда не позволит к людям недоброжелательно относиться, а наоборот – будет их поддерживать.

Я всегда стараюсь поддерживать молодых исполнителей. Я хочу, чтобы в нашей стране была хорошая музыка, и ее было много. На концерте во Дворце спорта 8 марта у нас на разогреве выступит группа The Erised. Наш клавишник и диджей — фронтмен этого коллектива. У ребят своя ниша, и они step by step двигаются к своей цели. У них сейчас подписан контракт с американским и британским лейблами, они успешно продают свои песни за границей. Это говорит о том, что они нужны не только здесь, но и в мире.

М: При этом их все равно нужно открывать.

Л: Конечно.

М: Однажды я тоже выступал у Светы на разогреве. По-моему, 4 года назад.

Л: Да, это была Stereo Plaza.

М: Да, Stereo Plaza. Первый большой зал, который я увидел благодаря Свете. Мой творческий путь очень сильно связан со Светланой Лободой. В этом году мы собрали Stereo Plaza уже сами, а у меня все равно есть вот эта ностальгия по тому, как это было впервые и благодаря кому. Поэтому, думаю, и у The Erised очень хорошее будущее. Мы пока еще не пришли к тому уровню, чтобы ставить перед собой разогрев. Но, надеюсь, вырастем и тоже будем помогать.

Л: Очень скоро это случится.

Как вам пришлось поменяться ради шоу-бизнеса? 

Л: Я каждый вечер пишу себе огромный план на день и пытаюсь его реализовать. Работы становится все больше, ты спишь и ешь все меньше. Но у артиста есть сила. Она проявляется, когда ты выходишь на сцену, получаешь заряд от людей и становишься большим, сильным, могучим. Сейчас я готовлю большой концерт и живу им уже пару месяцев. Очень хочу все успеть. Специально к нему мы записали с Димой классный трек, мне он дико нравится, слушаю каждый день в машине. 

М: И я тоже.

Л: И мои водители все время говорят: “Светочка, пожалуйста, можно нам залить этот трек на телефон?”. (Смеется.) 

neidealnaya-para-loboda-monatik

Дима, как вы изменились, став популярным артистом?

М: Я просто повзрослел. Как человек и как личность. Я приехал в Киев, никого и ничего не зная, ничего не имея, абсолютно ничего. Это было вот так по щелчку пальцев, сегодня решили — завтра мы уже здесь. Был момент, когда Наталья Могилевская перезвонила и пригласила меня в свой балет. Это был прекрасный пендель, иначе я бы и дальше работал в виконавчій службі Волинської області или еще где-то на алиментах. Прекрасно, что алименты удалось поменять на аплодисменты. Когда ты выходишь на сцену — это заряжает как прыжок с парашютом. 

Вы прыгали с парашютом?

М: Нет, он мне не нужен, этот прыжок я переживаю каждый день. Я вырос в коммуникабельности, в мышлении, в общении, в понимании всего. И все это начало происходить как раз с приключения под названием Киев, с переезда. Очень многое изменилось. Мне кажется, если бы я сейчас поговорил с Димой луцким, мы бы даже не нашли общий язык.

Как вам обоим удалось уйти от продюсерских проектов и начать сольную карьеру?

Л: Ох, давно это было. Когда я пришла на кастинг к Константину Меладзе и Дмитрию Костюку, то была уверена, что они ищут артиста в сольный проект. Они никому не рассказывали, куда отбирают, это была тайна, покрытая мраком. И когда я прошла конкурс, вечером того же дня меня посадили за стол и сказали: “Добро пожаловать в группу “ВИА Гра”.  Я удивленно посмотрела на Костю и сказала, что не хочу петь в группах.

Почему?

Л: До этого у меня был опыт, я пела в группе “Капучино” и за три года там осознала, что совсем не командный игрок. Мне нужно заниматься своим делом, я абсолютно четко знаю, чего хочу. Группа — не моя тема, я в ней не раскрываюсь. На что Костя спросил: “А у вас есть предложения какие-то? Это же самая популярная группа в СНГ”. В тот момент – золотой состав. Я ответила, что у меня есть предложение от продюсера на предмет сольного творчества. Меладзе спросил, как продюсера зовут. Я сказала: "Александр Серый". Костя окинул меня взглядом и говорит: "Светлана, серый — не ваш цвет". И я подумала, вот это да, вот это человек, надо идти пробовать. (Смеются.) Честно отработав три месяца на гастролях в Азии, я поняла, что больше так не могу и не хочу. Села с Костей за стол переговоров и попросила меня отпустить. Он ответил, что все понимает и отпускает. Костя поступил очень благородно, я ему по сей день очень благодарна за это. Сейчас у нас теплейшие отношения и вот буквально две недели назад он подарил мне песню "Текила-любовь".

М: Очень красиво получилось.

Л: Да, я взяла эту песню в репертуар после творческого вечера Кости Меладзе.

В самом начале карьеры я была маленькой и неопытной, сплошные провокации и выпендреж – все было пронизано желанием что-то кому-то доказать. Но этот путь привел меня к тому, что я имею сейчас. Сегодня я клип "Черно-белая зима" смотреть не могу. Думаю, господи, что ж это такое. (Смеется.) Неужели я такой была, неужели мне это было близко. В "ВИА Гре" я увидела, как девочкам ставят задачу быть более сексуальными – и какое-то время тоже этим пользовалась. 

Поп-музыка должна быть сексуальной, это нормально. 

Л: Мик Джаггер, Фрэдди Меркьюри, Бейонсе, Рианна — они все очень сексуальные. Но в Америке другой менталитет, они могут позволить себе хоть голыми на сцену выйти, никто ничего на этот счет не скажет, потому что это шоу-бизнес, и у него свои законы. А мой конек, как мне кажется, — это энергия, которой я владею и которой уже научилась пользоваться. Я взрослею, у меня появился ребенок. Ты все время себя адаптируешь. И сейчас наконец появились очертания того артиста, которым я хочу быть. 

neidealnaya-para-loboda-monatik

Дима, а вы когда решили, что хотите быть сольным артистом и вам не по пути с продюсерами?

М: Ой, ну у меня вообще в жизни был только один музыкальный контракт – с телеканалом СТБ после участия в шоу "Икс-фактор". Там я выступал в дуэте, не самостоятельно, и я просто не мог, не мог так жить. Для меня очень важно мое собственное видение. Я четко знаю, что я хочу слышать в своей музыке и как хочу двигаться вперед.

Это значит, что вы эгоисты, если не готовы ни с кем сцену делить?

М: Разве эгоизм в этом измеряется? Совершенно нет.

Л: Это означает, что мы слишком самодостаточные, чтобы подключать к себе еще кого-то. Скажем, в какой-то момент я хотела продюсировать Диму. Понимала, что рано или поздно он станет большим артистом – просто не может быть по-другому, слишком сильная личность. Когда я рассказала о своем желании Нателле, она ответила: "Это невозможно. Дима сам знает, как ему лучше, у него свой путь. Мы ему как продюсеры не нужны". 

М: Вот вы говорите, что мы эгоисты, но у нас же много коллабораций, много дуэтов. И у меня, и у Светланы. А по поводу контракта с СТБ – я благодарен [генеральному директору канала] Владимиру Бородянскому. Однажды я целую ночь не спал и думал, как же мне к нему прийти и серьезно поговорить.

Мне такому зеленому разговаривать с такими личностями было очень тяжело, я вообще не знал, как слово выронить. Поэтому я всю ночь писал, что хочу сказать. Я хотел конструктивно объяснить, почему меня нужно отпустить и почему я не смогу быть полезным в этом контракте. Получилось четыре листа текста, я всю ночь сидел и зубрил их. Переживал как перед экзаменом – мне очень нужно было освободиться. И вот я прихожу, начинаю говорить заученный текст, и он меня сразу перебивает: "Так, Дима, давай по делу". 

А у вас же четыре листа. 

М: Да, у меня там вступление и все остальное. (Смеется.) И тут он меня сбивает и говорит: "Что ты хочешь?". "Хочу, чтоб вы меня с контракта отпустили", — отвечаю. И он говорит: "Уходи".

Слушайте, у вас обоих нереальные истории, в западном шоу-бизнесе такое вообще нигде не встретишь. 

Л: Это благородство больших людей, которые знают немного больше, чем другие. 

М: Я не ожидал, что Владимир Владимирович так поступит. А он, наверное, уже и сам планировал меня отпускать, видел, что я как в клетке. У меня уже было очень много своих песен, и я хотел ими заниматься. А потом был период, когда я начал забрасывать песни в интернет и увидел, что аудитория не появляется, никто не хочет слушать мою музыку. И вот в такие секунды начинают опускаться руки. У меня были моменты, когда я сам обращался к продюсерам: к Юрию Никитину, к Потапу. Потап сказал: "Я не знаю, что делать с такой музыкой. Не смогу помочь". Я обращался к другим. В итоге, отлично, что никто не захотел работать с моей музыкой. Мне пришлось самому быть матросом, бить себе шишки и понимать, как ее продвигать и как внедрять. Любовь к этому делу, она все ломала. И люди, которые были рядом — очень важный фактор. Те, которые говорили: "Давай, делай, все получится. Еще немного, вот увидишь!". 

Л: Да, команда и вера в себя — это невероятно важно. 

Вы оба говорите про благородных людей. А какую самую ужасную вещь вы слышали в свой адрес?

Л: Я столько всего слышу о себе ежедневно, что для меня слова "ужасно" не существует уже давно. (Смеется.)

М: Я вообще пропускаю. Последнее, что проскочило перед глазами – это ссылка на "Интервью бывшего парня Монатика". Я думаю, ладно, зайду гляну. (Смеются.) Думаю, ну интересно, правда, что ж там? А там какая-то реклама просто. Ну, думаю, все, вот это был последний раз, когда я на что-то такое потратил время.

Дима, есть вещи, за которые вам стыдно? 

М: (Смеется.) Стыдно? Мне близка мысль о том, что даже если сделал что-то не так – это всегда отличный урок, как не стоит поступать в следующий раз. Смог бы я сделать какие-то выводы, если бы не допустил ошибку? Нет. Поэтому все не зря. Например, я долго корил себя за то, что поступил на юриста. Что пять лет потратил зря, на фиг мне этот диплом, он просто дома лежит, а я бы уже пять лет был в Киеве, и все гораздо быстрее бы произошло. Но нет.

Что-что, а диплом юриста точно пригодится.

М: Он уже пригодился. Я на юриста не сильно-то учился, на 3-м курсе понял, что это не мое. Начал писать песни, сочинять истории, что-то выдумывать. А сейчас я осознал, что на юридическом я научился договариваться со старшими людьми. 

Светлана, отличительная черта вашей музыки — самоирония. Это откуда взялось?

Л: Самоирония – наше все. 

Это у вас такой способ самозащиты, броня или что-то другое?

Л: У каждого человека есть свои комплексы, и мы все с ними живем и боремся. Когда я была маленькой и читала интервью разных великих артистов, актрис, они всегда повторяли: "Очень важно, чтобы о тебе много говорили". Пока о тебе говорят, хорошо или плохо, неважно как, значит ты интересен. Самое страшное, когда об артисте нечего сказать и обсуждают только, например, его одежду. А когда есть что, начинают появляться материалы про "бывшего парня Монатика". (Смеются.) Ну и пусть это будет. Мы все кликаем, мы обсуждаем, мы хихикаем по этому поводу. Вот недавно вышло пародийное видео на мою песню "Твои глаза". Я жутко хохотала. Мне перезвонили все знакомые, мои друзья, наши коллеги. Все спрашивали, сами ли мы это сделали. Я бы хотела такое придумать, но нет, это не мы.

М: У них очень хорошо получилось твою манеру скопировать.

Л: Я за такие вещи. Чем больше вокруг нас, артистов, разговоров, тем лучше.

М: Самоирония — это очень важная вещь. Посмотрите любые западные передачи. Я обожаю Джимми Киммела, Джимми Фэллона, Джеймса Кордена. Все эти шоу строятся на самоиронии. К ним артисты приходят и шутят. Там актер, который играет Росомаху, все время забываю его имя…

Хью Джекман.

М: Хью Джекман приходит и говорит: "Зачем вам Брэд Питт? Возьмите меня, я дешевле". Они все смеются друг над другом и над самими собой, это в порядке вещей. Было бы классно, если бы тут тоже все открылись и было бы побольше таких веселых историй.

Л: Это очень здорово и чем больше этого, тем лучше.

По вашим ощущениям, украинская музыка изменилась за последние пару лет?

М: Конечно. Послушайте даже, насколько все по саунду выросло. Раньше все хотели попасть на радио, а сейчас наоборот. Все хотят звучать круто.

Л: Всех интересует самобытность.

М: Круто, что все стараются быть не похожими друг на друга. Не дай бог. В какой-то момент даже кажется, что уже все сыграно. И перед музыкантами стоит задача взять то, что уже существует, и переделать это во что-то свое. 

Мировой шоу-бизнес очень сильно изменили социальные сети. Артист должен быть открытым, у всех есть аккаунты в фейсбуке, инстаграме, а там – много очень разных комментариев, которые вы наверняка не читаете...

Л: Я читаю.

Как это поменяло ваше отношение к профессии?

Л: Соцсети позволяют нам быть в курсе того, что происходит в жизни у людей, которых мы не видим годами. Это очень здорово. Но есть и большой минус. Обесценивается артист как недостижимая личность. Софию Ротару или Аллу Борисовну ждали как чуда, их можно было увидеть только на концертах, нигде больше.

М: Или только по телевизору. 

Л: А сейчас ты видишь, что человек ест, как он ходит в туалет – в соцсетях можно увидеть вообще все. Но мне это очень нравится, это соответствует XXI веку. 


Читайте также: Неидеальная пара: Маша Цуканова и Алексей Тарасов.

Buro 24/7

  • Фото: Иллюстрации – Сергей Майдуков

Оставьте комментарий

Загрузить еще