Всемирно известный российский режиссер-документалист Виталий Манский родился во Львове. На протяжении 20 лет снял более 30 фильмов и спродюсировал более 200 проектов. Его картины участвовали во множестве ведущих международных кинофестивалей, удостоены множества наград (более 30) и неоднократно демонстрировались на ведущих телеканалах мира. С 2000 года Виталий Манский является генеральным продюсером Национальной премии в области неигрового кино и телевидения "Лавровая ветвь". С 2006 года — президент фестиваля документального кино АРТДОКФЕСТ. 

— Вас часто приглашают в жюри различных кинофестивалей. Какими критериями вы руководствуетесь, оценивая фильм?

— Определяющий критерий — кинематографические достоинства картины. Моя оценка фильма не зависит ни от заслуг автора, ни от важности или актуальности темы, ни от моих личных симпатий и дружеских отношений. Хотя, работая в жюри, я часто сталкиваюсь и с иной позицией моих коллег: например, что надо отметить некую картину только потому, что у режиссера в прошлом году умерла жена. Для меня такие категории не работают. И даже если предположить, что когда-нибудь мне придется судить свой собственный фильм, он не получит мой голос, если не будет действительно лучшим.

Виталий Манский: "Я с большой надеждой смотрю на украинских кинематографистов"

— Что можете сказать о фильмах, участвовавших в национальном конкурсе Одесского кинофестиваля?

— Скажу, что мои ожидания не вполне совпадали с тем, что я видел. Но этому есть очевидное объяснение: кино — процесс поступательный, и некоторые фильмы уже были закончены до начала украинской революции, многие были запущены до начала событий, поэтому я не увидел в них того, что мне хотелось увидеть. Как и всем, мне хотелось посмотреть больше хороших картин на злободневные темы. Но, думаю, в следующем году украинский национальный конкурс будет актуальнее, интереснее и сильнее. Я с большой надеждой смотрю на украинских кинематографистов и с долей зависти думаю о будущем украинского национального кинематографа.

У каждого режиссера свой кадр, как и у каждого зрителя свое видение общей картины

— А каковы, на ваш взгляд, перспективы российского документального кино?

— Думаю, что перспективы документалистики в России жестко сопряжены с перспективами гражданского общества. А так как в России сейчас налицо очевидный регресс демократических ценностей, то и перспективы российской документалистики я оцениваю как довольно скромные. Хотя надежда всегда есть. На прошлогоднем "Артдокфесте" победила лента Алины Рудницкой "Кровь" — о передвижной станции переливания крови, колесящей по российской провинции. После премьеры фильма всех сотрудниц этой станции уволили, а Алина, которая снимает кино за свой счет, половину своего гонорара отдала этим женщинам. Энтузиазм вот таких режиссеров и не дает умереть надежде. Лучшее кино в России снимается за свой счет.

Виталий Манский: "Я с большой надеждой смотрю на украинских кинематографистов"

— Кстати, расскажите подробнее о кинофестивале "Артдокфест", основателем и президентом которого вы являетесь…

— "Артдокфест" — это фестиваль русскоязычного документального кино, снятого на территории планеты Земля. Для российских документальных премьер наш фестиваль — первый показ вообще, а для зарубежных фильмов — первый показ на территории России. И пусть у нас нет красной дорожки, мы являемся "окном в мир" для самых разных авторов, работающих на русском языке, представляем их фильмы на суд мирового сообщества кинематографистов. "Артдокфест" сегодня входит в тройку лучших кинофестивалей России.

— Вам понравился последний документальный фильм Сергея Лозницы "Майдан"?

— Я абсолютно уверен, что "Майдан" пополнит золотой запас кинолетописи Украины, станет современным аналогом "Слова о полку Игореве". Не стану утверждать, что это великий фильм, но, если смотреть на него как на историографический феномен, его значимость трудно переоценить. И, разумеется, все упреки в том, что многое осталось за кадром, безосновательны — за кадром ничего не может остаться. Потому что у каждого режиссера свой кадр, как и у каждого зрителя свое видение картины. Как кинохудожник Сергей Лозница составил летопись самых важных моментов современной истории. 

Виталий Манский: "Я с большой надеждой смотрю на украинских кинематографистов"

— На Одесском кинофестивале вы представляли свою картину "Книга" (история современной армянской семьи, живущей в мире, лишенном тяги к поиску смысла жизни. — Прим. ред. Buro 24/7 Украина). О чем она, по-вашему? 

— О том, что жизнь — это короткая история, а не многотомник. О том, что жизнь скоротечна. Это очень личностная картина, и я не без некоторого лукавства заявляю, что она не рассчитана на людей младше, скажем, сорока лет. Потому что я помню себя в возрасте 20–30 лет — меня тогда совершенно не волновали вопросы о смысле жизни и конечности бытия. А вот после сорока… Так что эта картина для людей, которые живут в "режиме обратного отсчета". Тем, кого эти вопросы не волнуют, фильм представляется всего лишь набором более или менее интересных историй. Может быть, мы как-то неправильно сделали эту картину, потому что кино должно иметь более широкий диапазон восприятия. Но что сделали, то сделали. Я знаю, что есть люди, для которых этот фильм созвучен с их внутренними переживаниями, и есть другие люди, которые эту картину воспринимают исключительно прикладным образом и оценивают ее хоть и положительно, но не в контексте тех задач, которые мы ставили перед собой.

Мне кажется, у пленки была какая-то магия, которой нет у ”цифры”

— Во ВГИКе вы учились на оператора. В карьере кинорежиссера этот опыт пригодился?

— Документалист просто обязан владеть операторской техникой, он должен иметь возможность снимать сам. Я всегда ношу с собой камеру и, хотя придерживаюсь принципа "реальность первична, технология вторична", очень тщательно работаю с изображением и продумываю детали задолго до начала съемок. Так, фильм "Труба" мы снимали исключительно штативно, с театральными развертками и общими планами, а для этого ведь нужно владеть операторскими навыками. Мой фильм "Книга" снят ручной камерой на длинном фокусе с эффектом дрожания. Это тоже было продуманным концептуальным решением.

Виталий Манский: "Я с большой надеждой смотрю на украинских кинематографистов"

 

— В рамках кинофестиваля Питер Веббер, глава международного жюри, прочитал лекцию под названием "Смерть кино". Он говорил об эфемерности цифрового кино и неминуемом возврате к пленке. А как вы относитесь к "цифре"?

— Мне кажется, у пленки была какая-то магия, которой нет у "цифры". Цифровое видео — беспрерывный поток изображения. А на пленке чуть ли не половину фильма мы видели лишь черный экран, и, по-видимому, эти черные дыры что-то рождают в нашем сознании, заставляют по-иному воспринимать картину. Сегодня я, снимая на "цифру", в некоторых случаях постпродакшена имитирую эффект пленки, то есть использую накладывание "зерна" на изображение. И еще. Кинопленка требовала от режиссера большей ответственности и концентрации внимания. Имея возможность включить запись только на пять минут, ты тщательнее готовишь кадр, и это, разумеется, накладывало отпечаток на результат. Сегодня я могу поставить камеру на запись и уйти обедать. Съемка человека становится схожей со съемкой животных или растений, их именно так и снимают: ставят камеру и уходят.

Виталий Манский: "Я с большой надеждой смотрю на украинских кинематографистов"

— Сейчас вы работаете над фильмом об Украине. Что побудило вас посвятить проект Украине?

— Я только-только закончил "Книгу" и продолжал работать еще над несколькими проектами. У меня времени вообще нет, постоянные экспедиции, минимум 20 фестивалей в год. Но как-то утром я проснулся и понял, что нужно брать билеты и лететь во Львов. Я там родился, там закончил школу, я чувствую, что просто должен сейчас снимать про Украину и в Украине, несмотря на огромное количество проблем, возникающих сегодня с моим российским гражданством (не мне вам рассказывать). И еще год я планирую снимать в Украине. 

Виталий Манский: "Я с большой надеждой смотрю на украинских кинематографистов"

— По мнению Сергея Лозницы, для режиссера переход из игрового в документальное кино может быть простым и естественным. А вот Кира Муратова считает съемку документального кино более сложным процессом, чем съемку игрового кино. Что вы об этом думаете?

— Я как раз считаю, что методологически переход из одного жанра в другой для режиссера более сложный процесс, нежели, скажем, переход футболиста в баскетбольную команду, хотя оба они спортсмены. Это наш давний спор с Сережей, и я не согласен с ним концептуально. Ведь, когда ты запускаешь постановочную картину, все участники съемочного процесса знают историю от начала до конца. А в документальном кино нельзя предугадать результат, я могу только рассчитывать и верить в него. Вот, к примеру, я начал снимать кино про становление нового украинского государства (на примере личных историй). И я верю, что за год произойдут большие перемены. Но ведь никто не может знать наверняка, что именно произойдет за это время! 

я с БОЛЬШОЙ НАДЕЖДОЙ СМОТРЮ НА УКРАИНСКИХ КИНЕМАТОГРАФИСТОВ И С ДОЛЕЙ ЗАВИСТИ ДУМАЮ О БУДУЩЕМ УКРАИНСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО КИНЕМАТОГРАФА

А вот с Кирой Муратовой я целиком и полностью согласен. В игровом кино вся команда работает на достижение результата: оператор договаривается с актерами, согласовывается, кто куда выйдет, выставляется специальный свет, чтобы человек "вошел в луч", все знают заранее, как и что будет происходить, продумывается мизансцена, есть сценарий, актер заведомо репетирует эту сцену, вокруг полная тишина, никто не нарушает порядок. В документальном кино все происходит ровно наоборот: здесь нет актеров, ты должен "поймать" мгновение, должен предугадать момент, оказаться в нужном месте в нужное время. Здесь все против тебя: свет плохой, звук заглушает где-то рядом работающий отбойный молоток. И в этой борьбе со всем, что против тебя, ты должен создать кадр, который перевернет сознание зрителя. Или хотя бы растопит его равнодушие. А это очень и очень непростая задача.