Алле Костромичевой, одной из самых успешных украинских моделей, исполнилось 30. Фэшн-редактор Buro 24/7 Леся Донец встретилась с Костромичевой в Одессе и узнала, что такое долгая счастливая модельная жизнь.


Недавно мы публиковали дневник модели, которая пыталась пробиваться на парижские показы, бегала по кастингам, стояла в очередях, — в общем, трогательная история. А как свою карьеру начинала ты?

Мне было 18 лет. Я улетела в Милан и отработала пять достаточно хороших показов — среди них Giorgio Armani и Emporio Armani. Но тогда меня представляло только миланское агентство, а чтобы "выстрелить" по-настоящему, нужно еще хотя бы агентство в Нью-Йорке. А по-хорошему — и в других городах. В итоге больше никуда меня не позвали, и я вернулась в Украину. Я тогда училась в университете, учеба для меня была на первом месте, а по поводу модельной карьеры я сильно сомневалась. Не было оснований считать, что все получится и надо идти all in.

В общем, только на пятом курсе я полетела работать в Париж и сделала эксклюзив для Givenchy — после этого меня заметил Нью-Йорк. Вот тогда все и сложилось. За первый сезон в Нью-Йорке я сделала все топовые показы, а потом уже появились хорошие журналы, обложки, съемки для Vogue.

А как ты вообще попала в модельный бизнес?

Меня заметил скаут, позвал на кастинг. Я решила попробовать, и меня взяли.

kostromichova buro interview

Мне всегда казалось очень странным, когда незнакомый человек подходит на улице и предлагает тебе стать моделью.

Да, но как иначе? Сейчас у меня свое агентство, и мои коллеги точно так же хватают девушек за руки на улице. Так мы когда-то нашли Валерию Капкайкину, которую я сейчас считаю одной из самых перспективных украинских моделей.

И все равно у нас много стереотипов по этому поводу.

Стереотипы не самое страшное. Основная проблема не в том, что люди боятся, когда к ним подходят на улице. Она скорее в том, что даже сейчас, при таком количестве информации в интернете и СМИ, у девочек все равно нет адекватной оценки того, могут они стать моделями или нет. Нам часто пишут те, у кого нет шансов, настаивают, что их надо взять, что они молодые, талантливые и вообще замечательные. А у нее, например, рост 1,60 или попа в метр — моделью ей не быть никогда.

Зато девочки с модельными данными всегда стесняются. Они очень худые, зачастую с нестандартной внешностью. И точно так же, как я когда-то, они не сопоставляют свое отражение в зеркале с возможными перспективами. Поэтому, когда ловишь девочку и говоришь, что у нее есть будущее, что она одна из ста тысяч, она смотрит на тебя удивленно и говорит: "Ну-у-у, не знаю".

Возможно, это потому, что у нас под фразой "модельная внешность" обычно подразумевают косу до бедра, огромные глаза и правильные черты лица?

Да, красота и модельный типаж — это не одно и то же. Хотя в моделинге всегда есть место просто красивым девочкам. Красота продает, а коммерческие съемки никто не отменял. Но там дело даже больше не в лице, а в фигуре. Как ни крути, модели должны быть худыми. Для девушек с формами тоже есть рынок, но он намного меньше. У нас его вообще почти нет, зато в Америке большой сегмент спортмоделей, целый сегмент plus size — там любой человек, приложив определенные усилия, может найти себе место в моделинге.

kostromichova buro interview

Тут мы подошли к "Супермодели по-украински". Насколько то, что происходит в шоу, и то, как выбирают победителей, сопоставимо с модельной реальностью?

Это шоу — гипертрофированная и очень концентрированная версия модельной работы. Я снималась и в пустыне в +50, когда у тебя прилипает обувь к земле из-за того, что плавится подошва. В +4 снималась в Бруклине для 10 Magazine в трусах и майке, стоя в луже с сигаретой, в ноябре, в моросящий дождь, — это моя самая первая обложка, кстати. Это не то что ты вошла в кадр, подождала, пока сделают снимок, и ушла. Нет, это целый день.

1

Мы снимали рекламу косметики MAC под водой. Ролик длится 10 секунд, а ты ныряешь, выныриваешь, опять ныряешь, и так несколько часов без остановок.

Часто пишут комментарии, мол, что за гадость, кто с тараканами снимается. Откройте серию Пола Роуленда Supreme для V Magazine — там девочки в ожерельях из крокодильих и птичьих лап, с настоящими кишками вокруг шеи. Читатель видит уже обработанный снимок — это выглядит резонансно, жестко, но не вызывает отвращения. Но ты же не знаешь, что модель заходит в студию с огромными переносными холодильниками со всем этим добром, чувствует характерный запах, смотрит, как это все нанизывается, выкладывается в кадре. В "Супермодели по-украински" зрителю показывают этот бэкстейдж, и единственная разница в том, что в реальной жизни модель никак не может на это реагировать. Она должна делать вид: "А, крокодильи лапы? Да без проблем". Мы же даем девочкам возможность высказаться и показать, что они обо всем этом думают.

К слову, о комментариях. Возможно, ты читала недавнее интервью Снежаны Онопки изданию SNC, в котором она критикует шоу.

Читала. Думаю, будет некорректно его комментировать: я же не могу отвечать за весь проект. Кроме того, у каждого свое мнение. Пусть это будет мнение Снежаны. Я к ней никакого негатива не испытываю.

kostromichova buro interview

Но она достаточно резко высказывалась не только о самом проекте, но и о тебе лично. Что у тебя, кажется, нет обложек Vogue.

Да, ни одной обложки Vogue, ни одного показа Gucci и что я вообще почти не модель. Что я могу сказать? Снежана, видимо, незнакома с моей профессиональной деятельностью.

Карьера в моделлинге, как правило, быстро подходит к концу и дальше модель, какой бы успешной она ни была до этого, должна искать себе другой род занятий. Существует ли какой-то идеальный вариант развития карьеры для украинской модели?

Держаться наверху-наверху очень тяжело — тут играет роль совершенно не модельная история, а твои связи: за кого ты вышла замуж, с кем дружишь и так далее. Даже тем людям, которые прошли определенный рубеж, тяжело удержаться. Кара Делевинь, например, какое-то время назад была везде, а сейчас ее почти не слышно. Универсального рецепта нет. Но лично для меня всегда лучше синица в руках, чем журавль в небе.

В идеале надо сохранить максимально хорошие отношения с теми клиентами, которые вас знают и любят. Бывают очень преданные марки, такие как Ralph Lauren: их модели выходят на подиум в 35, у них все по-семейному. Я с такими брендами, к сожалению, не сотрудничала.

В идеале у каждой известной модели есть знаковый фотограф, с которым они вместе развиваются. У тебя такой был?

Такого тоже не было. Но были два человека, которые действительно сыграли ключевую роль. Когда я впервые пошла пробоваться на Givenchy, меня заметил Рикардо [Тиши, креативный директор марки.  Buro 24/7]. В первый раз я не прошла  у меня как раз были проблемы с агентством. Я снова пришла на кастинг, когда меня уже представляло агентство Women. Помню, как меня трясло от нервов. И вот я захожу, Рикардо смотрит на композитку [карточка с основной информацией о модели.  Buro 24/7], на которой написано Women Management, и говорит: "Поздравляю, теперь у тебя все будет хорошо". Я не успела даже выйти из помещения, как мне позвонили и подтвердили мое участие в показе.

Вторым таким человеком стал Александр Маккуин. Я только начинала работать, когда он дал мне возможность открыть свой показ. Впоследствии я делала все его показы, включая последний  закрытый, посмертный. Было очень тяжело. Думаю, если бы он был жив, я бы продолжала. Он очень преданно ко мне относился  говорил, что я его вдохновляю.

Я до сих пор общаюсь с Сарой [Бертон, креативным директором Alexander McQueen.  Buro 24/7], но у нее все немного по-другому. Если у Маккуина всегда было личное мнение, то она больше полагается на кастинг-директоров. Сейчас все хотят нью-фейсов, и я не знаю, до какой скорости еще может разогнаться эта машина. Девочки делают один-два сезона  и потом исчезают. Это страшно.

kostromichova buro interview

Возвращаясь к Снежане: она критиковала украинский глянец, говорила, что у нас совсем не снимают украинских моделей. Какой у тебя опыт общения с нашими журналами?

Когда она говорила это по поводу украинского Vogue, я была с ней согласна. На подавляющем количестве обложек не было украинских моделей. И здесь дело не в том, что я  украинская модель и хочу на обложку. Я просто считаю, что было бы правильно, если бы для первого номера сняли, например, 15 украинских моделей в одинаковом черном белье. Но этого не произошло. Потом было несколько обложек с певцами, французскими актрисами, и я не спорю: эти люди известнее украинских моделей, но все равно хотелось какого-то патриотизма. В общем, тогда я была со Снежаной согласна. С тех пор, насколько я вижу, многое изменилось.

Получается, что она не зря возмутилась?

Я понимаю Машу Цуканову [главный редактор Vogue Украина.  Buro 24/7]. Когда становишься у руля такой огромной машины, на тебя давят со всех сторон: давят рекламодатели, давит издатель, давит общественность. Она выбрала более безопасный путь, не стала делать что-то более провокационное, экстравагантное. Не знаю, как бы я поступила на ее месте.

kostromichova buro interview

Какую оценку ты дашь украинскому глянцу сейчас?

Мне бы хотелось, чтобы было больше фотосессий. У нас публикуют много историй, снятых усилиями зарубежных редакций. Это вопрос бюджета, и проблемы украинского глянца в этом нет  это просто следствие экономического состояния страны в целом. Конечно, были бы другие бюджеты, был бы совершенно другой контент.

Вопрос к тебе как к владелице модельного агентства. Как изменились девочки, которые приходят в агентства и хотят начать карьеру?

Как и десять лет назад, девочки, у которых реально есть все шансы стать успешными, очень себя недооценивают. Это не изменится, наверное, никогда. Но вообще, поменялось многое. Во-первых, появилась огромная конкуренция. Фильтр стал больше. Быстротечность сильнее. Теперь модель должна быть самоуверенной, потому что иначе она не сможет себя продать. Она должна заходить в помещение с чувством того, что она звезда,  но за этим должно стоять четкое понимание бизнеса. Девочки часто не понимают, почему после двух сезонов хорошей работы их перестают куда-либо звать или почему, нормально поработав в Париже, они не получают ни одного подтверждения из Нью-Йорка.

kostromichova buro interview

Кроме того, раньше не было интернета  чтобы отправить в агентство свои фотографии, надо было идти на почту. Когда я начинала, у меня даже компьютера не было, только телефон, самый простой, который только звонил. Было тяжелее именно в техническом плане, и, наверное, поэтому многие отфильтровывались сами по себе. Сегодня все проще: сделала селфи, отправила, спросила, есть ли перспективы. В целом стало намного легче попасть в модельный бизнес, но намного тяжелее в нем удержаться.

Существуют тренды во внешности, по которым вы отбираете девочек?

Конечно. Сейчас это правильные черты лица, большие глаза, открытая летняя притягательная внешность и светло-русые волосы.

kostromichova buro interview

Возможно ли эти тренды спрогнозировать?

Разве что попасть пальцем в небо. Чуть больше года назад я пришла к своему букеру и предложила постричься налысо. Понятное дело, она не согласилась. Но спустя два месяца началась эта волна, когда страшно популярной стала Рут Белл, и все заговорили о том, что лысые модели  это круто. В остальном модельная внешность  это следствие тенденций в моде. Скорее, можно спрогнозировать в одежде возвращение чего-то, чего давно не было. А мода на внешность меняется в зависимости от этого, с небольшим опозданием.

Что нужно модели, чтобы стать успешной?

Здесь я буду максимально банальна: рост, стройность  не худоба, а именно стройность, когда у тебя подтянута каждая мышца. Английский обязателен. Ужасно, когда приезжает иностранный скаут, а девушка не может ответить на элементарные вопросы. И часто девочки даже не видят в этом проблемы. Кроме того, нужен определенный психотип. Нужно быть очень терпеливой, трудолюбивой  многие отсеиваются именно на этом моменте: они просто не готовы напрягаться. Вот еще что сильно изменилось: современное поколение хочет все очень быстро и сразу.

kostromichova buro interview

У тебя в твоей карьере было чувство, что ты добилась чего-то невозможного?

Да  когда в 2010-м мне прислали ссылку на топ-50 самых успешных моделей мира и среди них было мое имя. Такое чувство возникает, когда открываешь показ или когда идешь в финале, а за тобой еще 30 топов.

Чувство удовлетворения приходит, но тут можно провести аналогию с инстаграмом. Сначала думаешь: вот появится у меня тысяча подписчиков — будет отлично. А когда достигаешь тысячи, хочешь, чтобы было 10 тысяч. Постоянно стремишься к большему, каждый день себе доказываешь, что не сидишь без дела, что ты востребована.

kostromichova buro interview

До нас докатилась история с тем, что для модели количество подписчиков в инстаграме теперь не менее важно, чем рост, например?

С инстаграмом до того дошло, что, когда приходишь в агентство в Нью-Йорке, у тебя не просят твой бук [портфолио.  Buro 24/7], у тебя просят твой аккаунт. Вопрос народного признания, вопрос того, насколько ты в тренде, уже года два как вышел на первое место. И чисто профессиональные качества уже отходят на второй план. Докатилось ли это до нас? Да. Но у нас бренды пока не очень понимают прямую зависимость между постом в моем инстаграме, который набирает 20 тысяч лайков, и его коммерческим потенциалом. У нас в этом нет четкой бизнес-схемы, в отличие от Штатов, — там, грубо говоря, уже выведен коэффициент продаж на каждый лайк.

Кстати, о продажах. Все больше модных брендов переходит на систему продаж see now  buy now. Думаешь, это приведет к каким-то значительным изменениям в модном бизнесе?

Я думаю, это связано только с тем, что масс-маркет ворует у дизайнеров идеи, и люди, вместо того чтобы купить вещь за 2000 долларов, покупают ее за 20. Я не верю в большие тектонические изменения  просто бренды хотят выживать, хотят оставить за собой право на эксклюзивность. Думаю, все это закончится тем, что масс-маркет продолжит воровать эскизы, только уже не у самих дизайнеров, а у байеров, которые будут просматривать эти коллекции до показов.

kostromichova buro interview

Читайте также: Из чего состоит Амаль Клуни?