Meadham Kirchhoff — очень британский бренд, с необычной эстетикой.

— Это правда — только не бренд, а лейбл. Сегодня все молодые дизайнеры хотят называться брендом, мы же с этим не торопимся. Armani и Gucci — это бренды, а Meadham Kirchhoff — это дизайнерская марка, лейбл, и нам нравится называть себя именно так. Нашим стартом можно назвать 2002-й год, когда я и мой партнер Эдвард Медхем только окончили Central Saint Martins и сразу создали собственный лейбл. Мы были очень молоды, неопытны, где-то глупы, возможно, поэтому и решили создать с такой легкостью то, чем нам хотелось бы заниматься в дальнейшем. Сначала мы делали только мужскую одежду, но с 2006-го года расширились и занялись женским дизайном. 

Интервью Buro 24/7: Бенджамин Кирчхофф, Meadham Kirchhoff

— Почему вы решили переключиться на женскую одежду?

— На мой взгляд, мужская одежда — очень ограниченная область на данный момент. Сейчас очень легко сделать мужскую одежду, которая моментально привлечет внимание, но даже если у тебя это получается, далеко не факт, что люди пойдут и купят то, что ты напридумывал. Простор для деятельности в мужском сегменте очень лимитирован, лично я пожил какое-то время с иллюзией о том, как именно работает рынок мужской одежды, и решился вместе с Эдвардом на тайм-аут. Потом мы вновь продолжили работать в 2012-м, но в основном сейчас все же концентрируемся на женском направлении. Вообще, изначально Эдвард — дизайнер именно женской одежды, и он всегда мечтал о женской линии, так что появление второго направления у нас стало логичным развитием марки. Позже у нас была возможность показаться на Fashion East, это мероприятие в Лондоне, которое помогает молодым дизайнерам, их представители подошли к нам и сказали: "Мы слышали, вы делаете женскую одежду, может быть, вы хотели бы показать ее на Fashion East?" — и мы с радостью согласились.

Сегодня все молодые дизайнеры хотят называться брендом, мы же с этим не торопимся

— Расскажите, что вдохновило вас на создание весенне-летней коллекции?

— Коллекция получила название Ante Dominai. Мы много работали с цветом и идеей эксцентричности монстров и фриков. Нам хотелось сконцентрироваться на тщательной работе в ключе цвета и особенных технологий при использовании материалов. Для нас этот процесс непростой, ведь мы небольшая марка, у нас нет возможности закупать дорогостоящие ткани, в основном мы работаем с отделками, сложными принтами и различными техниками. Нас с Эдвардом восхищает все, что связано с кутюрными техниками, антиквариатом  и ремеслом ручной работы, — это то, во что мы, действительно, верим. Если 30-40 лет назад вы могли купить одежду, которая была бы идеально и красиво сшита, то сейчас качество производства сильно упало, и я, если честно, не понимаю почему. Наша одежда дорогая, и мы не скрываем этого, однако мы создаем очень качественные вещи и верим, что, продавая одежду более высокой ценовой категории, важно уважать своего покупателя и предлагать ему вещи исключительного качества. 

Интервью Buro 24/7: Бенджамин Кирчхофф, Meadham Kirchhoff

 

— Вы используете множество старинных и артизанальных техник. Откуда в вас тяга к сложному декору?

— Может быть, мы очень старомодны, и мне искренне жаль, что это искусство сейчас вымирает. Я не понимаю, почему креативность и артизанальные техники не могут существовать вместе, все сейчас сфокусированы на том, чтобы использовать суперсовременные технологии, но мы не собираемся за ними гнаться. К примеру, я не знаю, как скрепить между собой две ткани так, чтобы получить объем, и мысли о неопрене меня также не привлекают, я ненавижу digital-принты всей душой, я считаю, что это самый дешевый способ декора ткани.

Но есть также ряд вещей, которые я люблю в своей работе: у нас хорошие отношения с музеем Виктории и Альберта в Лондоне, мы много времени проводим в архивах, рассматривая вещи, которые сделаны с любовью, даже если они были созданы не так давно. Эта одежда сделана с душой, вы смотрите на нее, ничего не зная про бренд, он ей и не нужен, ведь вы рассматриваете, как она сделана, и она рассказывает вам историю. На мой взгляд, это самое важное. И если вы можете кому-то дать возможность чувствовать себя особенно в вашей одежде, это значит намного больше, чем то, кто сидел в первом ряду вашего показа, и прочая ерунда.  

Интервью Buro 24/7: Бенджамин Кирчхофф, Meadham Kirchhoff

— Что касается шоу, у вас они всегда театрализованные, очень вдохновляющие и вызывают немало разговоров. Что вы придумываете сначала — подачу коллекции или саму одежду?

— Это все части единого целого. Атмосфера, окружение и то, как вы заставляете людей почувствовать себя, важно и без шоу. Нам нравится рассказывать истории и вырывать вещи из контекста. К сожалению, у нас нет возможности показываться на тех локациях, на которых нам хотелось бы, ведь мы до сих пор достаточно молоды в масштабах моды. Мы получаем пространство от партнеров, и наша задача — сделать его таким, как нам хочется, чтобы оно выглядело в стиле Meadham Kirchhoff, поэтому мы всегда стараемся воссоздать нужную атмосферу, где бы ни проходило шоу, плюс — особенную роль играет музыка. То, что вы слышите, и то, что можете почувствовать в воздухе, перед тем как увидеть коллекцию и моделей, очень важно, это все части одной цельной картины.

— Все бренды сейчас активно направляют креатив в более коммерческое русло. Как у вас обстоят с этим дела?

— У нас все немного по-другому. Мы с Эдвардом делаем одежду уже 10 лет, мы многое видели, получили колоссальный опыт и множество советов, но чаще всего ты должен следовать своему внутреннему голосу. Часто инстинкты недооценены, но, как по мне, все же важно оставаться верным себе. Необходимо иметь голову на плечах и не делать вещей, которые могут убить тебя, ведь не думать о своих клиентах — подобно суициду. Нужно иметь коммерческие мозги, но и еще что-то особенное, что будет отличать вас от других. Мода — это гомогенизированный продукт, многие вещи очень хорошие, но часто одинаковые, в них нет души.

Не то чтобы мы стараемся идти вразрез с индустрией, просто мы не знаем, как делать что-либо, что мы уже делаем как-то по-другому, мы никогда не работали ни на один бренд, ни я, ни Эдвард, у нас даже стажировок толком не было. Поэтому я даже и не знаю, как иначе подходить к работе, все, что мы делаем сейчас, — это эволюция наших прошлых работ, и мы стараемся оставаться верными себе. Вот почему у нас, например, нет пре-коллекций, потому что мы пока к этому не готовы. Над брендом работают всего 4 человека: я, Эдвард и еще 2 ассистента.

Интервью Buro 24/7: Бенджамин Кирчхофф, Meadham Kirchhoff

— Для такого количества людей результат впечатляющий!

— У нас много работы, но мы не убиваемся в процессе и не пытаемся прыгнуть выше головы. Когда у нас расширится штат и мы переедем в студию побольше, тогда мы рассмотрим и возможность расширения производства.

— Расскажите о ваших коллаборациях с британскими брендами Topshop и Nicholas Kirkwood?

— C Николасом мы работали с самого начала, он делал для нас обувь, а с Topshop сотрудничали несколько сезонов, последняя из коллекций была достаточно большой: 80 единиц — и была очень хорошо встречена. Я не большой поклонник коллабораций, но каждую из наших коллекций для Topshop мы делали тщательно и создавали именно что-то новое для себя. То есть мы не брали уже готовые, сделанные ранее идеи, но с измененным принтом или в других пропорциях, для нас это была новая история, поэтому мы создавали ее как коллекцию с нуля. Что хорошо в совместной коллекции — она привлекла молодую аудиторию. Я не знаю, как молодые девушки узнали о нашей марке, ведь у нас нет никаких социальных сетей, но все же коллекция была хорошо встречена.

Интервью Buro 24/7: Бенджамин Кирчхофф, Meadham Kirchhoff

— А кто ваша ключевая аудитория сейчас, где ваши вещи продаются лучше всего?

— В Восточной Европе, в Украине, России и Казахстане. Мы уже продавались в Одессе, Донецке и Днепропетровске.

— В Интернете сейчас активно обсуждается возможность того, что вы начнете работать на большие бренды. 

— Правда? Ничего такого не слышал.

— Что вы думаете по поводу того, что креативные директора молодых марок начинают руководить большими брендами?

— Как я сказал раньше, вы должны доверять своим инстинктам, если вы готовы к этому, если у вас достаточно смелости и сил и есть команда, это может быть очень хорошим профессиональным ростом и развитием для вас. В Великобритании я вижу очень много дизайнеров, которые были буквально уничтожены тем, что тратили время на консультации других брендов. Вы должны быть умны, часто общаться с клиентами, вы должны защищать то, что вы делаете, прежде чем идти дальше. На самом деле есть два бренда, на которые я бы очень хотел работать: это Schiaparelli и Chanel. Может быть, это смешно, но это именно те бренды, которые мы рассматриваем в ключе работы. Все остальное — большой вопрос: действительно ли они в нас заинтересованы, действительно ли они понимают, что мы делаем, и готовы ли они к тому, как мы работаем? На самом деле мы гордимся своим положением на рынке в данный момент.

Интервью Buro 24/7: Бенджамин Кирчхофф, Meadham Kirchhoff

— В своих коллекциях вы часто возвращаетесь к знаменитому твидовому жакету Chanel. Есть ли у вас какая-то специальная история, связанная с ним?

— На это есть разные точки зрения. Мы всегда работали с букле, с самого первого сезона. Вообще, я считаю Chanel самым лучших брендом в мире, потому что дом до сих пор независим, это бренд, который был сделан женщиной для женщин, Коко Шанель думала о том, как женщины одеваются и как женщины думают, бренд не пытается быть радикальным или концептуальным. Их одежда не утрированная и не китчевая, их девушки вполне реальны. Этим сейчас часто пренебрегают. Многие парижские бренды вроде Chanel, Schiaparelli, Lanvin, Vionnet, созданные женщинами, имеют женский взгляд на моду, этого очень не хватает сейчас. Важно то, как вы подходите к этому, как вы одеваете женщину, как вы думаете о ней, что она должна чувствовать в вашей одежде. У нас это приходит вместе с отделками, вниманием к деталям, общему ощущению, мы даже делаем кастинг на улице, чтобы модели были максимально эксклюзивными и в то же время реальными. Мода — это очень опасная игра иногда, все вроде как работают на женщин, но мир моды захвачен мужчинами. Анна Винтур — одна из немногих сильных женщин, которые остались в индустрии, если вы посмотрите на руководителей больших брендов, — это все мужчины. Они не одевают женщин и ничего не понимают в этом процессе.

Meadham Kirchhoff

— А с Карлом Лагерфельдом вы встречались?

— Мы встречались с ним, когда были номинированы на награду LVMH Prize. Он пришел к нам пожать руку и поздороваться, но у нас не было возможности поговорить.

— Какие у вас ожидания как у финалистов LVMH Prize?

— Честно, никаких. Мы не часто участвуем в таких соревнованиях и не очень их любим. Я понимаю, что наш лейбл, скажем так, "не для всех", и с точки зрения коммерции мы не очень распознаваемы, конечно, более интересующиеся люди могли бы найти много интересной информации о нас, но мне не хочется идти и навязывать наш лейбл кому-то. Meadham Kirchhoff либо находят интересным, либо нет.  Если мы покажемся им интересными, они дадут нам награду, если же нет, я лично не сильно расстроюсь.

— Свои коллекции на LVMH Prize представляли и украинские дизайнеры. Вы видели их работы?

— Да, я видел коллекции Анны Октябрь и Юли Паскаль. Об Ане я узнал, потому что с ней работала стилист, живущая в Париже, а с Юлей познакомился во время одного из перерывов. У каждой из них очень сильная эстетика, я бы сказал, сомнамбулическая и мрачная, но интересная.

Meadham Kirchhoff

— Что касается продакшена, то ваши вещи выглядят суперкачественными, несмотря на то что вы небольшой бренд. Как будто вы лично стоите над каждым работником и контролируете процесс каждую минуту.

— Как я сказал ранее, команда у нас очень маленькая, и несмотря на то что мы нашли подходящую фабрику, честно говоря, изделия настолько сложные, что ни одна фабрика в Лондоне не может сделать одежду от начала и до конца. Поэтому они делают все необходимые заготовки и отправляют нам обратно в студию. Мы доделываем многие вещи сами и отправляем их обратно на финишинг. А некоторую одежду делаем от начала и до конца самостоятельно. Конечно, у нас нет возможности работать с мануфактурами, с которыми работает Prada или LVMH, но такая сложная схема, хоть и с пределами совершенства, позволяет нам делать то, что мы действительно хотим. Мы тратим больше сил и времени, но это то, чем мы являемся на самом деле.

Интервью Buro 24/7: Бенджамин Кирчхофф, Meadham Kirchhoff

— Сейчас, когда вы показали коллекцию в Лондоне и презентовались в Париже, какие у вас дальнейшие планы?

— Мы вернемся в Лондон, у нас впереди много работы по продвижению парфюма, который мы сделали вместе с Penhaligon's, плюс я консультирую французский бренд, где работают мои друзья. В ближайшее время мы с Эдвардом собираемся открыть свой сайт, на котором хотим запустить онлайн-продажи, где будем представлять вещи, которые не будут идти вразрез с тем, к чему привыкли наши постоянные клиенты, но смогут привлечь более молодую аудиторию. На бэкстейдже мы встретились с журналисткой, которой 19 лет, она приехала из штата Вайоминг к нам, просто для того чтобы попасть на шоу. Это очень приятно — иметь молодых поклонников, конечно, из-за высокой стоимости одежды, они не наша целевая аудитория, но все же хорошо знать, что наши вещи задевают их сердца своей специфичностью.

В ближайшее время мы с Эдвардом собираемся открыть свой сайт, на котором хотим запустить онлайн-продажи

— Молодая аудитория — огромный потенциал для бренда.

— Да, я согласен с вами. Я помню, когда мне было 15 лет, все были фанатами Вивьен Вествуд, бренд был недоступен по ценовой категории, но ты мог пойти и купить себе хотя бы футболку, и пусть она оказалась бы не очень хорошего качества, но тогда это было счастье. И я хочу вернуть это ощущение нашей молодой аудитории. Мне нравится, что молодые люди живут сейчас не только под диктовку моды, но и обращают внимание на такие марки, как мы. Современная молодежь имеет возможность хотеть узнавать что-то новое, и это очень хорошо, к нам иногда приходят интерны, которые не знают элементарных вещей и не очень интересуются. Вот, к примеру, Эдвард, в душе он до сих пор тинейджер, но он не идет на поводу у всего простого, он может сказать "нет" каким-то популярным и общеизвестным вещам и "да" — более радикальным. Например, мы не работаем со звездами и редко даем вещи на съемки в журналы. Мы просто стараемся делать свою работу максимально качественно, ну а если вещи не очень хорошо продаются, то так и должно быть, мы принимаем этот факт.

— Вам, наверняка, понравится в Киеве, у нас очень модные и независимые молодые люди.

— Честно говоря, меня всегда тянуло в область Восточной Европы. Я родился в Африке, в колонии СССР, мы были первой французской семьей, которая жила там. Поэтому я смотрел по телевизору мультики про Чебурашку и Крокодила Гену и знаю Волка из "Ну, погоди!".

— Может быть, вы сделаете когда-нибудь небольшую сумку с Чебурашкой?

— У меня есть такая! Мой партнер мне подарил на Рождество этот сувенир, привезенный из Японии.

Meadham Kirchhoff

— Вы поклонник барахолок?

— Да, Эдвард любит магазины, а для меня нет ничего лучше антикварных и блошиных рынков!

 Тогда вам точно надо прилететь в Киев   у нас осталось немало исторических мест, связанных с советской эпохой.