Стелла МакКартни — один из наиболее успешных и популярных дизайнеров наших дней, не в последнюю очередь благодаря своей удивительной целеустремленности. Когда-то мировая модная индустрия восприняла дочь знаменитого музыканта скептически. Сегодня в активе Стеллы МакКартни собственный дом моды с сетью монобрендовых бутиков по всему миру и марка одежды, служащая бессменным объектом желания для прогрессивных модниц. Под ее именным брендом выпускаются коллекции ready-to-wear, парфюмерии, белья, детской и спортивной одежды. Ей удалось построить полноценную модную империю, при этом марка Stella McCartney — одна из самых молодых среди подобных себе по уровню. Сама Стелла — любящая мать четырех детей и активная защитница прав животных. Дизайнер выступает не только за вегетарианство и полный отказ от употребления в пищу мясных продуктов, но и за табу на ношение натуральной кожи и меха.      

— Признаться честно, вы мне всегда казались очень строгим человеком. Поэтому шел на интервью с вами, готовясь к непростому разговору.
— Строгим?.. А что вы подразумеваете под строгостью?

— Вашу собранность и внешнюю твердость характера. Вы, наверное, очень требовательны к людям, с которыми работаете?
— Я стараюсь быть не строгой, а сфокусированной, чтобы точно знать, куда я двигаюсь.

Stella

— А что насчет ваших четырех детей? Вы строги с ними?
Ну нет, я нестрогий родитель, хотя у нас есть некоторый кодекс поведения, есть дисциплина, нарушение которой влечет за собой определенные последствия.

— Сейчас, когда у вас большая модная империя, вам ничего никому не надо доказывать. Я имею в виду вашу знаменитую фамилию, конечно же. А как было раньше? Являлось ли это для вас проблемой?
— Не проблемой, а скорее загвоздкой. Представьте себе: люди, с которыми вы встречаетесь, заранее о вас все знают. Мне, к примеру, о вас ничего не известно — ни о вас, ни о ваших родителях. Знаю, что вы журналист. Все. У меня же была совсем иная ситуация в юности: я пришла учиться в школу, а обо мне уже все знали. И, как следствие, заранее составили свое собственное мнение.

— Как вы справлялись с этим?
— Знаете, я всегда была очень "обороноспособной", умела защищаться и защищать свою семью. В том числе когда попала в модную индустрию: я не особенно обращала внимание на какие-то необоснованные суждения в мой адрес.

— Слушайте, но, что ни говори, быть дочерью Пола МакКартни — это очень круто. И, кстати, благодаря вам я однажды сидел с ним плечом к плечу на одном из ваших парижских показов.
— Я скоро начну брать за это деньги. (Смеется.)

— Когда-то вы работали на модный дом Chloé. Сегодня вы согласились бы возглавить исторический бренд, если бы вам поступило соответствующее предложение?

— Мне довольно часто поступали такие предложения, но все же я хочу быть максимально сосредоточенной на своей марке. На самом деле это еще и вопрос времени, которым мне хочется распорядиться максимально эффективно. В настоящий момент я ощущаю потребность в развитии собственного дома, который абсолютно состоятелен, ничуть не менее, чем какой-либо столетний бренд. Были времена, когда я тешила свое эго и вела переговоры с самыми известными и уважаемыми марками. Мне казалось, что вот он — момент истины: я не просто дочь известного музыканта, я успешный дизайнер. Но потом это прошло.

Stella

— Вы считаете себя частью большой модной игры? Со стороны кажется, что вы себя тщательно стараетесь от нее отгородить.
— Так оно и есть. Я выросла в музыкальной семье, которая всегда была окружена самыми разными творческими людьми: фотографами, поэтами, танцовщиками... И поэтому, когда я пришла в моду, у меня не было ощущения, что вот оно — свершилось, теперь я в правильном окружении. У меня уже были на тот момент замечательные талантливые друзья, и эйфории от погружения в "сказочный мир" я не испытывала. Сегодня у меня много приятелей в фешен-индустрии, но еще больше — за ее пределами. Да, я занимаюсь модой, но совершенно иначе ее воспринимаю, чем другие, — я человек из совсем иного мира. Очень хорошо помню тот скепсис, с которым меня воспринимали, когда я пришла в моду.

— Да, многие помнят до сих пор слова Карла Лагерфельда о вашем назначении дизайнером Chloé. Он тогда сказал, что дом взял на работу человека с большим именем. Но не модным, а музыкальным. Карлу не мешало бы перед вами извиниться.

— Да ну, бросьте вы! Я вообще к этому с юмором отношусь. (Улыбается.)

— Что заставляет модный дизайн выглядеть современно?
— Пытаться выглядеть современно — это уже само по себе несовременно. Современным нужно не выглядеть, а быть. Соответствовать собственному "я", понимать, что ты носишь и что ты покупаешь. Мне совсем не нравится, когда человек буквально кидается на "горячий" бренд просто потому, что он сейчас на слуху и все его носят. Это очень несовременно. Вообще слово "мода" никогда не было мне близко, это совсем не про меня. Дизайн — другое дело. Это понятие очень современное. А мода — это что-то очень старомодное и предсказуемое.

— Не могу не спросить о вашем вегетарианском образе жизни. Как вы к этому пришли?
— У нас была ферма в Шотландии. Однажды я ела баранину и, посмотрев в окно, увидела стадо пасущихся овец. Вот тогда во мне что-то замкнуло. Это был первый шаг к пониманию того, что убивать животных — плохо. И что, к примеру, у теленка, так же как и у человека, есть мать, которая его любит.

— А тяжело жить в мире, где культура потребления мяса по-прежнему сильна? И люди все еще носят вещи из кожи и меха.
— Такова реальность. В мире очень много устойчивых мировоззренческих позиций, с которыми я категорически не согласна. Например, насилие над детьми и женщинами, отсутствие образования в некоторых странах, нечестные политические игры. Но я живу рядом с этим, и мне никуда не деться. Я просто делаю то, что могу в таких условиях, и делюсь информацией с людьми. Информация — ключевой момент. Уверяю вас, что, если бы 90 процентов женщин, которые носят мех, увидели, как сдирают шкуры с животных, если бы они понаблюдали за этой кровавой жестокой процедурой, они не стали бы покупать вещи из меха. Тут ведь еще есть и социальный момент. Те, кто носит мех, осознанно дистанцируются от людей, которые его себе позволить не могут, — этакая демонстрация богатства, достатка. Я нахожу это очень вульгарным и несправедливым.

Stella

— В наших широтах многие женщины, которые носят мех, имеют на этот счет контраргумент. Он сводится примерно к следующему: европейские защитники животных просто не знают, что такое мороз под минус 30. 
— Да неужели! Практически каждая женщина в России, у которой есть хорошая дорогая шуба, носит на пальце кольцо с огромным бриллиантом. Она зачастую ездит с водителем и находится на улице от силы пару минут. О чем вы говорите! Я еще могу понять людей, которые действительно живут в условиях 30-градусного мороза. Да и то это очень спорно: посмотрите на альпинистов, которые забираются на Эверест. Они не надевают мех — на них одежда из легких, высокотехнологичных материалов, которые действительно греют. Мех не греет, он демонстрирует ваш достаток. 200 лет назад мех не вызывал никаких вопросов, в 2014 году нет ни одной причины, по которой его можно носить.

— Кто ваш главный судья?

— Я. И женщины, которые покупают мою одежду.

Вы читаете то, что пишут о вас модные критики?
— Случается. Я не то чтобы придаю этому очень много значения, но если после моего показа все рецензии на коллекцию будут плохими, я расстроюсь. Хотя мне везет: чаще пишут хорошо, чем плохо. Значит, мы движемся в правильном направлении.