Пока коллеги из дочерней линии покоряли космос, Джейкобс отдал предпочтение более приземленным занятиям: его коллекция — это вечеринка. Яркие пайетки, примятый шелк, гипюровые платья, покрытые сеткой сверху, золотистые босоножки на черных полупрозрачных колготках: балансируя на грани фола, Джейкобс смог превратить китч в шоу, — этот прием, надо думать, был отточен им до совершенства за весь стаж работы дизайнера. В коллекции мирилась нотка "безвкусных" восьмидесятых и панка — не в классическом его прочтении, а вариация, больше похожая на некий буржуазный бунт. Вместо ладно скроенного бархатного платья — будто сшитое из занавески и, за неимением лучшего варианта, стянутое на шее ожерельем, вместо небрежно накинутой на плечи шубки — некое подобие плюшевой куртки с крупным бантом на груди. А комплект из атласного платья с юбкой в складку и черными колготками, который выглядит как неудачный наряд на выпускной, — это, по сути, и есть тот бунт, который может позволить себе Джейкобс.