Стоит сразу воздать должное Valentino –  они не использовали того, что априори дает им богатый образ Кало, а визажисты не делали моделям умопомрачительно широкие брови. Вместо этого дизайнеры работали скорее с эстетикой художницы, отметив, что индивидуальность была и остается обязательной в их работе. "Мы восхищены личностью девушки-художника, человека, способного жить в соответствии с собственными устоями и правилами, не подчиняясь догмам", –  добавил Пиччоли, говоря о том, что Кало для них интересна скорее как архетип сильной женщины, чем как носитель эстетической платформы. Эстетика же скорее осталась фольклорно-романтической, какую мы и привыкли видеть у Valentino: тюлевые платья в пол, расшитые цветами, деревьями, насекомыми; оливкового цвета куртка, вышитая бисером и бабочками, где-то – пестрые наряды, отсылающие к мексиканской культуре, как обязательный реверанс в сторону Кало. Поработали Пиччоли и Кьюри и с архивами дома, позаимствовав у Валентино Гаравани психоделический узор родом из 1973 года: в нем уживаются лимонный желтый и неоновый розовый цвета, бирюзовый и коралловый. Эти принты и цветные схемы были названы "визуально расторгающими", и использованные в одном ряду с лиричными кружевными платьями из такого себе гардероба Офелии, они и впрямь выполняют именно такую функцию.