Для Симонса самое страшное, что может произойти с кутюрными коллекциями - запредельность и недоступность; дизайнер изо всех сил борется с бытующим нынче мнением о том, что Haute Couture не должен иметь никакого отношения к реальным людям. В отличие от того же Марка Занини, представившего свою коллекцию немногими часами ранее, Симонсу как дизайнеру чужда и непонятна театральность: его работы максимально приближены к потенциальным клиентам. А кроме того, для него кутюр - это, прежде всего, возможность воздать должное талантам мастеров ателье Dior, их кропотливым и чутким рукам, которые создают настоящие шедевры на ткани - пример такой работы мы видели в фильме «Dior and I» Фредерика Ченга. Осенняя коллекция не стала исключением: в ней оммажем артизанальным искусствам стала тонкая вышивка и инкрустация на нежных платьях.

«Очень многое у Dior связано с природой - как и очень многое в философии нашего Дома посвящено той простой идее, что природу изменить нельзя», - сказал однажды Раф Симонс. Его новая кутюрная коллекция подтверждает оба тезиса: от природы здесь - юбки в формах чашечек цветов, напоминающие нераспустившиеся бутоны тюльпанов, вышивка, повторяющая узоры вьющейся лозы, роз и лилий, выполненных на манер гербовых. А от ее неизменности - силуэты и мотивы, перекликающиеся с теми, которые заложил в основу Дома еще сам Диор, и все же иные, оставляющие за собой другое послевкусие, другой привкус, словно фланкер хорошо знакомого аромата. Женственные силуэты становятся радикальнее: приталенные туго затянутыми поясами, они при этом напоминают спецодежду благодаря объемным штанинам, щедро перечеркнутым карманами на молнии - что-то отдаленно похожее мы наблюдали у Александра Вэнга в его круизной коллекции для Balenciaga. Излишнюю лирику нивелируют и легкие, едва заметные в некоторых выходах мотивы сафари, принявшие форму цвета хаки. Симонс не допускает дисбаланса ни в чем: если он и выпускает на подиум модель в длинной шубе в пол - которая, кстати, в следующем сезоне явно претендует на звание хита - то уравновешивает ее ровными классическими брюками, черной лаконичной водолазкой и остроносыми лодочками. Та власть и то понимание, которые сейчас Симонс имеет над архивами и философией Дома, не дают ему возможности на ошибку - но не дают и права на нее.