Таня: Юля, ты, можно сказать, потомственный цумовец...

Юля: Мои мама и бабушка там работали, бабушка вообще с начала 1950-х, а мама ушла незадолго до закрытия. Она трудилась в управлении, было такое магическое словосочетание "шестой этаж", это самые престижные отделы, где ковры и электровары продавались. Так что я видела все изнутри, я не просто человек, который приходил в ЦУМ и кидался на сапоги итальянские...

Наташа: Это я кидалась! И объясни мне, наконец, почему все распродажи были на улице?

Таня: А они разве были на улице?

Юля: Да не были они на улице!

Наташа: На улице! Ну не распродажи, а когда привозили югославскую или итальянскую обувь, то выставляли ее перед ЦУМом вдоль витрин. Югославская была очень хорошая.

Юля: Да, мама недавно звонила, сказала – у нее до сих пор лежат сапоги югославские роскошные на манке.

*

Юля: В глубоко советские времена было такое понятие – выездная торговля. В ЦУМ привозили некий дефицитный товар, который потом шел по распределению на какие-то заводы, предприятия...

1

Наташа: Но сначала-то он приходил в ЦУМ?

Таня: Вроде как в распределитель?

Юля: Да, приезжал товар, и его распределяли. Чем выше уровень предприятия, тем лучше товар туда поступал, импортный. А в менее престижные – отечественный, экспериментальный какой-то. Все распределялось на уровне министерства торговли.

Наташа: То есть министерство решало, как будет выглядеть работник того или иного предприятия.

*

Юля: У ЦУМа была высокая планка – если работникам универмага “Украина” или “Детского мира” могли что-то простить, то ЦУМу не прощали ничего. Надо было сцепить зубы и работать.

Таня: Почему – могли выгнать, уволить?

Юля: Выгнать – это не самое страшное. Самое страшное – лишение премии по КТУ.

1

Наташа и Таня: Что такое КТУ?!

Юля: Не помню. Коэффициент трудового что-то там [коэффициент трудового участия. – Buro 24/7]. Это было самое страшное. Премию получали всегда, ведь ЦУМ всегда торговал хорошо, несмотря на жизненные невзгоды и проблемы страны, товарооборот постоянно повышался, и требования тоже – мы должны были продавать больше, больше, больше.

Таня: Так а что происходило, если лишали этого самого КТУ?

Юля: Ну, плакали. Я вот, например, плакала.

Таня: А за что наказывали?

Юля: Смеяться нельзя было. Меня в день рождения наказали. Сидеть нельзя было ни в коем случае. Стой себе за прилавком.

Наташа: В ЦУМе же была система прилавков, да? Человек не мог подойти к товару?

Юля: Открытые секции были: то ли хозтовары, то ли что-то еще. Но в целом – нет.

Наташа: Я помню, что тогда все было через продавца.

Юля: Понятие “универсам” и самообслуживание пришли уже в самом конце Советского Союза. Я помню, как у нас появлялись универсальные первые магазины.

Наташа: “Океан”! На Льва Толстого был “Океан”, там можно было самому ходить и выбирать.

1

Юля: А возле нас такой овощной появился. Но что касается ЦУМа, там ратовали за систему личного обслуживания. Поэтому было так: “Здравствуйте, что я могу вам предложить?”.

*

Юля: А потом в ЦУМе появилась первая валютная секция.

Наташа: Подожди, это какая?

Юля: Пятый этаж, парфюмерия и элитный алкоголь. Мыло Camay у нас первых появилось, его разбирали, оно стоило доллар семьдесят пять.

Наташа: За доллары покупали! Доллар тогда был три рубля, да?

Юля: Это были уже гривны, уже незалежність.

Наташа: А-а-а, да! Там в центре стоял уголок Guerlain. Я тебя оттуда знаю.

Таня: Вы там познакомились?

Юля: Нет, мы познакомились на дискотеке.

Наташа: Вообще, если спросить, где тогда знакомились, скажи – на дискотеке, не ошибешься.

Юля: Есть вырезка из газеты, статья “Козий марш” называется. Там на фото мы с тобой в танце, и написано – вот такая современная молодежь.

*

Наташа: Что бы ты ни хотел купить – начиная от иголки – все равно шел в ЦУМ. Было такое ощущение, что найдешь там что захочешь. Я по ЦУМу любила гулять сама.

Юля: Ходишь, музыка играет, думаешь о чем-то.

Наташа: Да, такое медитативное состояние. Мой любимый отдел – второй этаж, детский трикотаж. Там были лучшие белые майки.

1

Таня: Я тоже там белые майки покупала.

Наташа: Вот те самые дешевые, алкоголички, в детском отделе. Они обтягивали хорошо.

Юля: И качество было отличное – в ЦУМе всегда было качество. Кстати, неправда, что в ЦУМе были ужасные витрины. Витрины были самые лучшие! Разные кинетические фигуры туда устанавливали.

Таня: Ой, я тоже помню – в витринах какие-то смешные куклы двигались.

Юля: Не помню, как назывались ребята, которые оформляли витрины, но это были самые настоящие неформалы, художники. Взрослые худосочные женщины с невероятными перстнями, они всегда были вкусно прокурены, от них пахло краской, каким-то сладковатым алкоголем. Мужчины тоже были худосочные, модно по тем временам одетые.

*

Юля: Положа руку на сердце, ЦУМ – это женский коллектив, большой несчастный женский коллектив.

Таня: Мне кажется, большие женские коллективы не бывают счастливыми.

Юля: Просто в ЦУМ набирали приезжих. Электрички все были наши. Универмаг открывался в 7 утра, первая смена заканчивалась в 2, на электричке за город ты приезжала в 4. Из-за этого графика счастливые семьи можно было пересчитать по пальцам.

*

Юля: В сувенирный отдел к нам приходили интуристы. А я говорила на английском, и мои сотрудники красиво меня подставляли – чтобы валюту у них брала я. За шкатулки и самовары я брала один к одному. Представляете, какой был навар? Вуден хендмейд. За двадцать долларов шкатулку продавали. Брала-то я, а забирали себе деньги другие.

1

Наташа: Adventure time

Юля: Незаконные валютные операции. Нехорошо было на таком попасться, уж лучше на алкоголизме.

*

Таня: У меня ЦУМ ассоциируется со смешными глупыми мелочами – брошки какие-то янтарные, вазы безумные. Это уже середина 90-х.

Юля: ЦУМ правильно переживал все свои эпохи. В пятидесятые было одно, в девяностые – другое, в двухтысячные – третье. Он менялся.

Наташа: Он менялся и сейчас меняется, и это правильно. Глупо сидеть и кичиться тем, что было. Можно музей сделать, но это не то. Это ведь живое.

Юля: ЦУМ всегда реагировал на то, что происходило вокруг. Интересно, каким он теперь станет. 

Читайте также: Биография: Целая жизнь с ЦУМом.