У меня есть три основных коктейля, с которых все начинается: негрони, бульвардье и олд фэшнд. В конце вечера стоит выпить 50 (а лучше 100) граммов мескаля. Наутро как стеклышко! Мескаль творит чудеса.

Мескаль — чистый, дымчатый. А текила — его гулящая двоюродная сестра.

Текила — напиток для офисных. Когда они быстро-быстро накидались, наутро очень плохо и они меряются, у кого больше бодун. Это неинтересно.

Во время похмелья лежу, стону, принимаю болеутоляющее. На самом деле я предупреждаю похмелье и уже перед сном выпиваю таблеточку от головы. Понимаю, что врачи этого не одобрят, — очень сильно напрягает печень, но просыпаешься без головной боли.

Есть диджейская классика — когда завершаются гастроли, ты не уезжаешь трезвым. Потому что нужно выпить за вчера и за следующий приезд.

Нельзя пить теплый коньяк.

Ребенка нужно приучить к хорошему алкоголю, а потом уже отпускать в свободное плавание.

Мне повезло: каждый год с 14 лет я ездил учиться в Германию. В то время в Украине можно было подделать документы, подтверждающие возраст – по ним я и напивался на вольных хлебах. В первый же день в немецкой школе мы с другом пошли пить пивко. 11 утра. Сели неподалеку в баре на летней террасе, нежимся на солнышке. Проходит статный дяденька с бородой, посмотрел на нас подозрительно, остановился. Мы подняли бокалы, мол, за твое здоровье, и он прошел мимо. Вскоре оказалось, что это директор нашей школы и нам с ним еще жить и жить.

У меня железное правило: когда пью много и много дней подряд, нужно сделать перерыв и не пить хотя бы до 9 утра. Потом — пожалуйста.

Главное правило: если пьешь водку — задерживай дыхание. Задержал, выпил, занюхал горбушечкой, а потом выдохнул. Так меньше кислорода поступает и медленней напиваешься.

Люблю дни с похмельем: они такие созерцательные, благородные. Наблюдаешь жизнь, проходящую мимо.

Я не пишу пьяным. Я мало того, что сценарист, так еще и сам себе редактор. Мне потом за собой переделывать — больше мороки.

Когда выпил — пластинки сводятся ровнее и люди танцуют как-то активнее.

Очень смешно было в Баку. Бармены не знали, как готовить негрони, и плохо говорили по-русски. Я им на бумажке расписал рецепт (он простой как три пальца). Они удивительным образом сделали его не так, как нужно, но сказали: "Какой классный рецепт!" — и себе его оставили. Кроме того, негрони они по-богатому налили в бокал мартини. Я просил олд фэшнд бокал, но они этого не понимают. Считают, что из него только воду пить.

Мужчине трубочка в коктейле нужна для других целей. В зубе поковырять, например. 

Я бы никогда не выпил со сталинистом или сионистом, то есть с идеологическим противником. Когда выпью — меня тянет на разговоры.

Когда-то по молодняку нас за выпивку повязали. Мы мирно выпивали во дворике на Дворце спорта возле магазина "Гудзики", и нас очень вежливо сопроводили в ближайшее отделение. Тогдашняя моя девушка позвонила своему влиятельному папе. Он ей сказал: "Господи, ну научи ты его жить!". А я ведь даже не просил помощи "сверху"! Она проявила инициативу, а вышло, что я дурак.

Андрей Захаров, он же Барон, который работает в "Любимом дяде", делает настойку на гречке. Когда ресторан только открылся, Барон налил мне "греча сауэр". Вкус как у сауэра, но запах: в нос сразу попадает разваренная гречка. Необычно, на один раз пойдет.

Самый экзотический алкоголь, который я пил, — маврикийский домашний ром. Маврикий — крупный экспортер тростникового рома, все магазины им там забиты. Со мной подружился местный ромбой, такой "миллионер из трущоб", очень смышленый. Однажды он мне принес домашний дистиллят — это было несравнимо. Это как правильный самогон, сделанный с любовью и душой.

Я люблю все анисовое. Во Франции это пастис, в Греции — узо.

Как-то мы снимали постшоу "Холостяка". Ведущая в студии, я у нее в ухе рулю всем процессом. Шоу о любви, все запутано, снимали часа четыре, и я уже ничего не понимал — кого он, скотина, выбирает. Утром он выбрал одну, в студии — другую. Анфиса Чехова, ведущая, говорит: "Филипп, что мы делаем?". Я ей: "Анфиса, я не знаю!".  Она отвечает: "Выпей".

У нас с Анфисой так все началось. Я очень боялся с ней знакомиться. Мы встретились, она говорит: "Филипп?". Я говорю: "Да". Она мне: "Садись". Я очень зажался, напрягся. Она говорит: "Расслабься". Взяла стакан, налила коньячку и сказала: "Пей". Я тогда понял, что мы сработаемся.

В Киеве такое количество баров, потому что тунеядцев стало больше. И фрустрации. А ушлые люди на нас зарабатывают. В кризис людям хочется пить и не выглядывать в окно, а потому бар, подвал.

Когда в стране станет все хорошо, кто-то прогорит, а люди опять пойдут на работу.

Во времена сухого закона я бы стал тем, кто контролирует оборот алкоголя.


Читайте также: Редкие экземпляры: Коллекционеры винила говорят о своих пластинках.