Когда хочется выпить, тогда и нужно. Если ты вдруг проснулся с утра и обнаружил в себе непреодолимое желание красного вина или виски со льдом, тогда почему нет? Какой моральный принцип может тебя остановить? Ну разве что сесть за руль. Но я-то не вожу, у меня все проще.

Хамфри Богарт сказал: "Основная проблема этого мира в том, что он трезвее нас на три рюмки". Мне кажется, поэтому люди пьют — в надежде увеличить дистанцию между собой и реальностью.

У меня есть подруга, у которой чудовищный минус [имеется в виду зрение]. Она не носит очки — ей нравится видеть мир размытым. Мне кажется, когда наводишь резкость, все перестает быть таким очаровательным. С алкоголем та же история, только линза работает с двух сторон: во внешний мир она становится размытой, а во внутренний очень четкой. Оголяются какие-то нервы, до которых в трезвом рассудке нужно докапываться путем долгих внутренних исканий.

Алкоголь — это просто способ "сняться", ведь многие находятся в постоянном напряжении. Для того чтобы разжать кулак, нужно расслабить мышцы. Алкоголь в этом помогает.

Под алкоголем ты не становишься другим человеком. Ты остаешься тем же, просто более обнаженным внутри.

Во время похмелья нужно делать великое ничего. Потому что все остальное больно.

Всему, что человек делает во хмелю, есть некая причина. Эта причина, конечно, не хмель.

Было пару раз, что я не помнила некоторые вещи наутро. Я к этому отношусь так: если не помню, значит, этого не было. Нужно проще относиться к жизни.

Бывают разные похмелья: алкогольные, эмоциональные. Вторых у меня больше.

Невозможно предупредить похмелье. Это всегда сюрприз.

Во время тяжелых похмелий ты превращаешься в пульсирующую точку в мозгу и пытаешься понять, почему так больно бьешься о череп внутри.

Я сейчас наливаю в "Торфе". Это исключительное место, которого нет, с исключительными людьми, которых не существует, но которые туда приходят. Удивительно наблюдать, как человек меняется на протяжении часа или двух. Он выпивает рюмку, две, литр. Смещается резкость и угол зрения, меняются поведение и проецирование себя во внешний мир.

Если вижу, что человек уже полностью "заканчивается", я предлагаю ему воду. Я этому человеку никто, чтобы запрещать ему пить. Это просто другой вариант.

Я очень быстро убираюсь от шипучек, всяких "зефирных" напитков типа шампанского. Никогда не любила и не понимала историю про пузыри, которые бьются в нос.

Очень зависит от того, с кем пьешь. Недавно мы с моим мужчиной выпили за ночь две бутылки виски и бутылку вина. И ничего. Даже похмелья не было. Не понимаю, почему так. А бывает, выпьешь бокал вина — и все.

Алкоголь — это приключение. Ведь приключение — это не то, что нас ждет, а то, на что мы способны.

Впервые я попробовала алкоголь, когда мне было 6 лет. Мне налили на Песах полрюмочки вина. Рот у меня не закрывался. Я разговаривала часов пять, наверное. Все говорили: "Уймите эту рыжую! Невозможно уже слушать!".

Мама учила меня, что "все позволено, но не все полезно".

Когда я куда-то еду, организм мне постоянно говорит: тебе нужно вино. Уже с утра он мне начинает это рассказывать.

Вино и виски у меня сопряжены с музыкой. Без нее все не совсем так, как нужно.

Мне кажется, когда ты во хмелю, ты как джаз. Видишь общую картину, из которой может сложиться мелодия. А сам ты как вступающий инструмент со своим соло, проявляющим твои внутренние качества и накопленные эмоции.

Женщина во хмелю — это красиво, пьяная — нет. А чего мы стоим без наших эстетических оргазмов?

Единственный раз я что-то написала в состоянии алкогольного опьянения. Это абсолютно галлюциногенный текст, который мне страшно нравится:

Я засыпаю в дождь голой под одеялом.
Капли скатываются в трещины в крыше, по чердаку и в щели. Ныряют через деревянные перекрытия, выныривают в потолке и срываются с четырех метров на мою ладонь.
Я просыпаюсь в дождь голой под одеялом. Разжимаю ладонь. В ладони — озеро, кувшинки и рыбы. В ладони бамбуковый лес. Через озеро — мост, на озере — лодка, за озером — дом.
Моне повесил на стену эскиз Харунобу.
Моне не хватает любви, у Харунобу ее в избытке.
Я засыпаю в дождь и сжимаю ладонь. Из ладони течет река — это Рона, восточный берег у площади Ламартен.
Винсент написал письмо своему брату Тео: "Я по-прежнему нуждаюсь в религии. Потому я вышел ночью из дома и начал рисовать звезды".
Я засыпаю в дождь в мире, где не хватает веры, и слышу, как госпожа Эбютерн кричит что есть силы: "Моди! Моди! Проснись!".
Моди не просыпается. Госпожа Эбютерн не выдерживает и суток и холодным январским утром уходит следом, через окно пятого этажа старенького здания, стоящего по улице Амьо, чтобы вместе почить на скромной могиле без памятника на еврейском участке кладбища Пер-Лашез.
А где-то там наверху Винсент выходит ночью из дома и продолжает рисовать звезды для тех, кому не хватает веры.
И я засыпаю в дождь
вот
под этими
звездами.


Читайте также: 15 лучших цитат из "Искусства выпивать".