Один из величайших стендап-комиков современности, главный герой старинного британского сериала Black Books Дилан Моран позвонил мне точно в назначенное время. Я подготовил студию к записи телефонного интервью задолго до этого и потратил несколько часов, чтобы печатными буквами на английском языке вывести все вопросы, которые хотел ему задать. Через неделю мистер Моран должен был прилететь в Киев, чтобы стать первым западным стендап-комиком, который выступит в Украине.

— Hi Yaroslav,  впервые мое имя далось англосаксу без ошибок.

Я включил запись и попробовал перестать волноваться.

 Listen, I have a few questions for you,  продолжил Дилан.

На протяжении следующих сорока минут он задавал мне один вопрос за другим: о политической обстановке в нашей стране, бедолаге Юлии Тимошенко и тиране Януковиче (шел 2012 год), греко-католиках и православных, футбольном клубе "ДинамоКиев, отношении к русским и языковой проблеме  обо всем, что казалось ему важным, чтобы представить себе людей, перед которыми он должен был выступить. В конце концов я успел зачитать не больше двух вопросов со своей бумажки, чтобы радиослушателям досталось хоть какое-то интервью с Диланом Мораном. Никогда еще провал не был таким потрясающим уроком  я туго намотал на ус, что, прежде чем пошутить, стендап-комик должен задать миллион вопросов.

1

За день до концерта Морана в Киеве у меня был свой небольшой гиг в клубе "Диван", и я репетировал свои пятнадцать минут комедии, расхаживая по кухне с секундомером на телефоне. Я старался выучить наизусть то, что написал в течение дня, отложив все на последний момент. До выступления оставалось чуть больше двух часов, и я нервничал — смогу ли я шутить без бумажки? смешно ли то, что я написал? во что одеться? КАКОГО ЧЕРТА КОМУ-ТО БУДЕТ СМЕШНО?! Вдруг секундомер остановился, и телефон принял СМС от Дилана: "Буду рад видеть тебя сегодня вечером в "Будда-Баре". Буду там с девяти вечера".

Мое выступление начиналось как раз в девять, и я мог стать первым человеком в Украине, который не явился на встречу с Диланом Мораном. Я попросил его дождаться меня в "Будда-баре" (которому надо запретить рекламировать себя по дороге из аэропорта). Дилан был вежлив и пожелал хорошего гига.

Мой гиг не был хорош. Как и почти все предыдущие. Я боролся за внимание людей, которые пытались заказать себе напиток в толкучке у бара в дальнем конце "Дивана". Я старался не обращать внимания на улыбки поддержки моих друзей и знакомых  от них становилось совсем безнадежно. Я ждал, когда все эти двести человек рассмеются. Но те, что были поближе к сцене, молчали и слушали, а те, что подальше, — болтали и ели. Они были весьма добры ко мне и не бросались пельменями, просто улыбались в тех местах, где я надеялся, что они разорвут свои животы.

Это такое ощущение ненужности, чувство бессильной злобы на публику и себя, это как если бы ты бежал стометровку, задохнулся и упал на колени за двадцать метров до финиша (я видел парней, которые останавливали свои выступления посредине, когда ни одна шутка не работала, они извинялись и готовы были заплакать). Это судилище и ад в экспресс-режиме. Но через это проходили все. Джима Кэрри зафукивали, Луи Си Кея оскорбляли, Ричарда Прайора не замечали, Дилана Морана считали несмешным. Опыт этих ребят в самом начале  единственное, что может тебя поддержать. И это были уроки номер два и три. Пиши каждый день, а не в день выступления. Провались перед всеми тысячу раз, прежде чем стать крутым, будь готов к длинной дороге.

1

После концерта я побежал с Бессарабки в другой конец Крещатика и застал Дилана, его менеджера и устроителей концерта в "Будда-баре". Мы немного погуляли по Киеву, пока Дилан не пошел отдыхать. Он оказался точно таким же, каким вы могли видеть его в том легендарном сериале. С бутылкой красного вина. В черном пальто. Со взъерошенными волосами. Экспрессивный, прямой, добрый и смешной. Я ведь привык, что люди из украинского "ящика" в жизни не похожи на себя экранных. А он был самим собой и там и там.

Перед сном я смотрел ток-шоу Green Room c другом всех западных комиков Полом Провенцой. Эдди Иззард, Тим Минчин и еще пять первоклассных стендаперов сидели за круглым столом, потягивали пиво и болтали о своей профессии в окружении зрителей. Они говорили о запретных темах, о самых жестоких шутках, которые им попадались, о своих коллегах, о республиканцах и демократах, о геях, музыке и алкоголиках. Казалось, нет темы, на которую им было бы нечего сказать. И сказать смешно. Мне вдруг представилось, что как-то так  легко и честно  о самом важном, о людях и их делах, говорили греческие боги за кубком вина, притворяясь смертными на пиру в доме у Одиссея.

И в этом ощущении я не зашел слишком далеко. Сатирик Джон Стюарт, который несколько недель назад ушел на пенсию из The Daily Show после шестнадцати лет в эфире, много раз опережал Барака Обаму в списках самых влиятельных американцев. Другая глыба стендап-комедии  Джерри Сайнфелд  долгие годы оставался самым высокооплачиваемым актером на американском ТВ. Эдди Иззард собрал стадион "Уэмбли" в Лондоне как тот Фредди Меркьюри. Лос-Анджелес еще недавно был завешан бордами с виноватым лицом Луи Си Кея и подписью "Вуди Аллен телевидения". Ну ладно, сам Вуди начинал как стендапер. Как и половина ваших любимых западных комиков.

Как они делают это?! О чем они думают? Что у них общего? Что отличает великих от сотен тысяч неудачников с микрофоном по всему миру? Кто они — эти боги, которые выдают себя за шутов?

Конечно, все они действительно умеют рассмешить. Каждый из них знает, из чего состоит бит, знает формулу шутки, закон юмора,  и это простая математика. Ты делаешь уникальное наблюдение, находишь что-то, что действительно правда,  и этого достаточно, чтобы даже самый зверский зритель был тебе благодарен. Как человек, которому сказали правду. Пусть даже эта правда будет из самого темного места.

1

Впрочем, это только первая часть бита. Во второй ты издеваешься над правдой, крутишь ее туда-сюда, превращая в абсурд или буквальность, разжевываешь ее в самых безумных диалогах и сценках, тестируешь и примеряешь на себя в таком количестве ситуаций, насколько хватит твоей фантазии и исполнительского мастерства. В общем, шутишь.

Но без первой части, без правды и наблюдений, шутить не о чем. И это самое тяжелое. Потому что правда  только внутри тебя. Все остальное  чужие интерпретации. Правда чужого человека. А твоя правда страшная, постыдная, нелепая. Например, я когда-то в подростковом возрасте взасос поцеловал мужика. Мы играли в бутылочку, и выпало неизбежное, если девочек меньше парней. И все, что я помню,  это боль на щеках от щетины того мужика. И понимаете, я чувствовал себя в тот момент как мужчина и женщина одновременно. Больно, как женщине. Смелый, как мужик. И да, этот абзац правды дался мне тяжелее всего в этой колонке. Почти так же трудно, как высунуть язык мужика из своего рта без драки.

Наблюдения и способность к их анализу — это трудно. Это требует времени, усилий и природного таланта. Нужно стремиться познать мир. И на это уходят годы. Иногда десятки лет.

И формулировать слова в ритм, держать паузы, дать себе разрешение быть идиотом  это невероятно тяжело. Только дети не боятся быть дураками. Потому что не ведают осуждения. До поры до времени.

И вот ты честный, ты наблюдаешь и познаешь мир, ты выворачиваешь себя наизнанку, исповедуешься перед незнакомыми людьми, которые узнают в тебе себя. Смеясь над собой, ты даешь людям невероятное удовольствие, которое можно скрыть в общем хохоте (одна из теорий юмора считает смех защитной реакцией) и за которое они готовы платить. Ты даешь людям возможность прикоснуться к исключительной правде, и не делаешь из этого трагедии, как твой психотерапевт. Ты даешь им легкость от встречи с правдой.

Тем сентябрьским вечером Дилан Моран вышел на сцену кинотеатра "Кинопанорама" в своем обычном виде и поставил бутылку красного на стул рядом. Пятьсот человек заплатили по сто долларов по старому курсу, чтобы два часа слушать его на английском языке без перевода. Он играл свою текущую программу – о пьянстве, женщинах, Британии, о том, как живет современный человек, а также о Януковиче и Тимошенко, "Динамо" Киев и русском языке, католиках и православных. После шоу мы сидели большой компанией в "Андер Вандере", и Дилан чертил на большом листе свою схему понимания общества: вот религия, вот футбол, вот политика, вот все, из чего состоит любое общество на любом континенте, и расспрашивал своих русских промоутеров о России, где ему предстояло выступить.

1

Прошло три года, и в Украине проходит первый фестиваль стендап-комедии, на который съезжаются больше ста комиков со всей страны. На правах одного из заводил я попадаю в жюри. Смотрю больше ста неудачных гигов за семь часов, но остаюсь страшно доволен. Побеждают самые честные. И всего, чего им не хватает,  это десяти лет опыта на сцене и наблюдений, которые придут со временем и упорством. Через месяц звоню Дилану впервые за это время, и он снова выговаривает мое имя без ошибки и снова задает тысячу вопросов  о Майдане, о войне, об отношениях с русскими, о комиках в Украине, о религии и футболе. Он говорит, что хочет выступить у нас еще раз и посмотреть своими глазами на то, что здесь происходит. Может быть, в следующем году. У хороших комиков ничего не меняется  они голодны к правде.

 

Смотрите также: Спецпроект Buro 24/7: Молодые театральные актеры читают монологи из классических фильмов.