Михаил Черничкин — спортивный фоторепортер уже несколько десятков лет. В его семье любовь к фотографии переходит от отца к сыну. Иван Черничкин предпочитает ч/б и героев, которые его не замечают. Константину Черничкину нравится цвет и постоянное движение. Вместе они знают, что даже с одного события у разных фотографов не может быть одинаковых снимков, а лучшим будет тот, который попадет на первую полосу.

Фотографировала Василина Врублевская.

1

Михаил: На балконе висит фотография моего папы с фотоаппаратом "Зенит". О "Зените" он мечтал всю жизнь, и только в конце жизни я ему его подарил. Начинал папа с "Зоркого" — он у нас всегда в семье был. Поэтому я уже в восьмом классе что-то там нажимал, своих одноклассников снимал. Так что началось все с моего папы. Потом магия фотографии поглотила нас и стала основной профессией. Я почти всегда был корреспондентом агентства, а агентские корреспонденты — это загнанные лошади. Мое направление — спортивная фотография. Это моя любовь. 

1

Михаил: Сыновей заниматься фотографией я не заставлял. Если ты работаешь в прессе, то свободного времени не бывает. Я был настолько занят работой, что мои дети могли только слышать, что у них есть папа, который все время где-то на заданиях. На этом все мое воспитание закончилось — я сознательно не хотел подталкивать детей к выбору профессии.

Костя сначала вообще в какие-то менеджеры пошел, в КПИ поступил. Они были вольны выбирать — мир широк, дорог много. Не дай Бог, чтобы я был виноват в том, что они пошли "не туда". До сих пор у меня остается позиция, что это должен быть только их выбор.

Ваня: Ну, все не так!

(Все смеются.)

Костя: Я тоже не согласен!

Ваня: В 7 лет ты мне подарил "ФЭД", в 13 — "Киев", а в 16 сказал, чтобы я забирал документы из КПИ и шел учиться к твоему другу Виталию Запорожченко. "Я не влиял, ни на кого не давил" — да я бы сейчас коротковолновой приемник с закрытыми глазами спаивал бы в мыльнице!

Валентина: С таким трудом поступали в этот КПИ, что я была в шоке, когда документы забрали!

Костя: Папа на самом деле еще как влиял! На меня это может несильно действовало, а вот Ваня сразу повелся. (Все смеются.) У меня были юношеские протестные настроения. Тем более время было такое подъемное, идеалистическое: мы переходили на українську мову, у нас была українська ідея, моим любимым уроком была история. Я решил, что пойду поднимать экономику страны. И после первого года учебы понял, что это очень скучно.

От нечего делать начал рассматривать все вокруг — сначала я делал фотографии глазами, потом решил фиксировать это на пленке. Ваня папе сказал: "О, смотри, он что-то там снимает! У него даже хорошо получается". А я впервые что-то снял — концерты какие-то, друзей.

1

Костя: Папа на самом деле постоянно пытался куда-то нас засунуть: "А давайте вы вот это снимете, а давайте то". Я со [своей дочерью] Златой так поступать не буду. Хотя она уже завела инстаграм и постоянно спрашивает меня, как это — быть фотографом.

Я поступил в Краков, в Институт аудиовизуальных искусств Ягеллонского университета, хотел работать в кино, пытался перевестись на операторское искусство. А тут в Киеве началась Оранжевая революция, и я потом ездил со своими фотографиями первыми, достаточно смешными и любительскими, по всем редакциям в Варшаве. Портфолио папа мне помог составить. Папа вообще все время пытался насадить нам фотодело!

Михаил: Я понимал, что это всегда пригодится. Что это нормальная профессия.

Костя: Это крутая работа! Она нескучная, встречаешься с большим количеством интересных людей. Мне вообще нравилось просто ходить и снимать на пленку — это было удовольствие.

Первой серьезной публикацией, которой я гордился, стал разворот в польском Newsweek: фото, сделанное на пленку во время событий на Майдане в 2004-м. Это было начало.

1

Костя: Когда мы с Ваней попали в профессию, это было золотое время. Мое первое издание купило самый новый цифровой фотоаппарат — все ходили на него посмотреть. Не то чтобы я был суперопытным, но его доверили мне. Зарплаты были высокими, фотографов ценили — сейчас таких возможностей у медиа нет. Времена изменились, бешеная конкуренция, все снимают. Мировые издания отказываются от фотографов, репортажи делают журналисты с телефонами. Наша профессия отчасти обесценилась.

Нужно искать новые методы и подходы — творчество уже не играет основную роль, куда важнее навыки в пиаре, самопродвижении. Насколько ты способен быть шоуменом. Инстаграм поменял доступность фотографий и стал одним из элементов революции в визуальном языке, культуре. Уровень восприятия визуального улучшился — теперь каждый понимает, что такое хорошо, что такое плохо.

Михаил: Поднялся уровень широкой массы, а профессионализма — опустился. И в этом очень усредненном мире стало очень сложно. На первый план выходит не профессионально сделанная, отличная картинка, которую можно ставить в пример, а способность контактировать, продвигать, заявлять.

Костя: В Киеве уже не осталось журналов, печатных так точно, которые ценят фотографию. Сейчас тебе никто не даст никакого карт-бланша. 

1

Костя: Фотография — широкая штука. Есть снимки как искусство — они висят в музеях. И люди не ходят на работу ради того, чтобы их создавать. А у нас в фотожурналистике это все-таки больше ремесло.

Михаил: Классная журналистская фотография зачастую стоит выше художественной фотографии, на мировом уровне тем более.

Костя: Раньше как было: зафиксировал событие — и ты уже успешен. Папа в свое время снимал спорт на пленку. Теперь, наверное, мало кто может такое представить — на пленочную камеру словить момент! Сейчас требования к репортажу и фотографии, соответственно, поднялись: картинка должна быть максимально чистой. Ты один раз щелкнул на "цифру", и у тебя сразу 10 кадров.

То, что я сейчас на смартфон снимаю, сродни тому, чем для меня вначале была пленка. Удовольствие. А то, что снимаю профессиональной техникой — это работа. 

Ваня: Основная проблема сейчас не в том, что у всех есть фотоаппараты, а в том, что люди, которые заказывают съемку, не разбираются в фотографии. Всех устраивает какой-то средний уровень. 

1

1

Костя: Снимать человека — это самое сложное. Чтобы рассказать чью-то историю, ты должен искренне интересоваться тем, что человек делает, общаться с ним, расположить к себе. Это или дано, или не дано. Никаких законов или хитростей нет.

Один из плюсов этой профессии в том, что ты сталкиваешься с разными людьми, которые могут жить обычной жизнью, но при этом быть очень интересными. 

1

1

Михаил: У нас всех разные направления, и мы почти не пересекаемся. Костя у нас в мейнстриме репортажа. Он член какого-то объединения "незалежних" фотографов.

Костя: Ваня — черно-белый фотограф. Делает вид, что серьезный, — он больше художник. Я, скорее, цветной и позитивный. А папа у нас спортивный фотограф. С папой мы сделали выставку про Евро-2012 — он подал идею, а я реализовывал, проявил свои менеджерские навыки. Искал спонсоров, пространство, обращался к полякам. Все согласились поддержать, было очень классно. В Музее истории Киева наши фотографии выставляли.

1

Михаил: У меня есть неосуществимая мечта — я хочу сделать выставку, где были бы все три Черничкина. Чтобы каждый показал себя.

Валентина: Почему неосуществимая? Так нельзя думать!

Михаил: Потому что я знаю, что это невозможно.

Василина, фотограф Buro 24/7: Я уже придумала вам название — "Черничное поле", каждый покажет, что собрал. Отличная концепция!

1

Михаил: Когда на одном и том же событии много фотографов, проверяются способности каждого отдельного человека. Это классно. 

Когда я работал в Reuters, было три фотографа: из Reuters, из Associated Press, из France-Presse. Все. А газета, которая выпускает материал, находится в Лондоне, допустим. Очевидно, что на первой полосе будет только лучшее фото. 

Изо дня в день, из года в год эта конкуренция растет. И какая радость, когда твоя фотография лучшая! Тебе из Лондона звонят, говорят, что завтра она выйдет на первой странице. Это подтверждение твоего творческого "я". Вместе складываются и случай, и твое видение, и твоя сверхзадача.

Снимать встречу президентов — это официоз: вы все стоите в одном месте. Но все решают полшага, один сдвиг, какой-то выгодный план, какая-то эмоция, которую ты увидел, а все пропустили. 

Костя: Это сродни спорту. Это фотография для молодых, которые готовы бегать, прыгать, драться за место. По идее, одинаковой фотографии с одного события у двух разных фотографов не будет. Не получится. У каждого свой взгляд.

1

Ваня: Насчет работы мы друг с другом никак не коммуницируем. Ну Костя просит иногда что-то выбрать. Мы не общаемся особо.

Костя: С Ваней сложно коммуницировать.

Ваня: И когда я делаю свои фотографии, ни с кем не общаюсь. Я не люблю людей, но мне нравится за ними наблюдать. Стараюсь их не трогать и чтобы они не трогали меня. Я три месяца по ночам снимал больницу "скорой помощи". Нашел удобных людей, которые на меня не обращали внимания. И три месяца снимал. Я не люблю вмешиваться в процесс.

Михаил: С профессиональными коммуникациями в нашей семье все сложно. Этому есть простое объяснение: я для них не авторитет, я для них папа. В семейных отношениях это работает, а в профессии — нет. Мне еще друзья говорили: "Ты их отец, тебя они слушать не будут. Отдавай их в руки другому авторитету".

1

1

Читайте также: Семейное дело: Обувных дел мастера.