Исуповы (Нелли, Владимир, Сергей, Илья, Наташа, Зина, Соня, Варвара) — одна из самых ярких артистических семей Украины. Работы Исуповых ценят во всем мире: в Лондоне и Москве, в Таллине и Нью-Йорке, в Венеции и Василькове. Они уверены, что искусство должно быть заразительным, а в работе художника самое важное — дисциплина.

Фотографировала Василина Врублевская.

 

isupovi

isupovi

Наташа:

Мама Ильи Нелли выросла в Краснодарском крае, ее соседкой была интеллигентная девушка, которая красиво рисовала и разглядела у Нелли способности к искусству, поэтому после школы та поступила в Одесский художественный институт.

Изначально Нелли хотела быть художником по тканям, но в итоге занялась керамикой. Рассказывает, что ее очень впечатлила ремесленная атмосфера, запах глины. Она до сих пор расписывает свою керамику как ткань.

В Одессе она встретила Володю Исупова, своего будущего мужа. Он из-за Урала — там все Исуповы живут. Папа всю жизнь мечтал быть художником, очень много читал, но в семье его не понимали и не поддерживали. В итоге он оказался талантливейшим педагогом.

Нелли сразу после института получила работу на Васильковском керамическом заводе, где работала художником по тарелкам, — даже сейчас на Куреневке можно найти тарелки с ее росписью. У них с Володей родилось двое детей, которые ничем, кроме искусства, с самого рождения не занимались. 

isupovi

Илья:

Мама родилась в Ставрополе, папа — в Гурьевске. В Одесском училище мама была на керамике, а папа на живописи. Когда мама ушла с завода, они с отцом начали заниматься монументальными работами: расписывали детские садики, делали мозаики, керамические панно. Их работы разбросаны по всему бывшему Союзу. В Киеве есть всего одна, чуть выше Лукьяновки.

Наташа:

Да, в 52-й школе, где я после пединститута проходила практику и работала учителем. Еще не зная Исупова, я работала в школе, в которой мозаику сделал его папа. Там еще где-то написано: "Неля + Володя = любовь".

Илья:

Еще родители ездили на север на заработки, потому что там больше платили. Это были такие бригады художников-шабашников.

Наташа:

Они были страшно богаты, но не знали, на что тратить деньги. Время было странное: нельзя было ничего купить — ни квартиру, ни машину.

Илья:

Еще был лимит: нельзя было брать много заказов. Взял два заказа на такую-то сумму — и больше тебе не дают. Поэтому у мамы с папой оставалось время делать что-то для себя.

isupovi

Илья:

В моей семье было довольно весело. Родители всегда нас с собой возили, а ездили они много. Чаще всего мы проводили время возле больших заводов с цехами. Мама с папой были очень свободолюбивыми, их нельзя было назвать советскими патриотами.

Наташа:

В отличие от моей правильной советской семьи. Семья художников — для меня это был другой мир, я несколько лет жила с открытым ртом. А еще Илья не всегда понятно разговаривает. Наверное, из-за этого я всегда была внимательной и пыталась все понять.

Девушка, с которой Илюша встречался до меня, сказала: "Исупов этот, он такой странный. Ты смотри, будь с ним осторожнее". Наверное, она имела в виду, что он художник.

isupovi

isupovi

isupovi

isupovi

Наташа:

Я начала общаться с художниками, будучи студенткой пединститута. У меня появились друзья из этой среды, я стала ходить на выставки. Меня все это завораживало.

Я всем рассказываю, что в первую очередь влюбилась в работы Ильи, в его графику. Когда ее увидела, то подумала: "Боже, это же тако-о-о-й художник". Ему тогда было лет 18—19, он только недавно съездил на выставку Moscow in Cambridge в Лондоне. Илья был в лучах славы и успеха, а я, можно сказать, за ним ухаживала. Помню, как перелазила через забор в старый Ботанический сад и рвала рододендроны, чтобы ему подарить. Букет, который я ему принесла, он тут же вручил маме. Это меня покорило. Да, попалась я на эту удочку.

isupovi

Илья:

Девяностые были смешным временем бартеров. В мастерских стояло по двадцать видеомагнитофонов. Половина нашей мастерской была забита сигарами. Сначала их можно было вывозить, а потом запретили. Нам их оставили, и мы долго еще их курили.

Очень многие эмигрировали и использовали художественные работы как валюту. Как раз упал "железный занавес", за границей был к нам большой интерес. Сначала начали покупать соцарт, потом — молодых художников. 

Мне повезло, когда я начинал: гласность, перестройка, молодые художники. Все мои знакомые были из этого круга. Выскочить из этого и заняться чем-то другим было тяжело.

isupovi

Илья:

С мастерскими тоже интересно получалось. Их не было. Точнее, были, но они принадлежали Союзу художников. И вдруг обнаружилось, что в городе стоит много полупустых домов в очереди на выселение. Мы начали договариваться с ЖЭКами, которые за 10—20 долларов сдавали нам большие шестикомнатные квартиры на условиях, что если скажут срочно выезжать, то нужно будет выезжать.

У нас восемь лет была такая мастерская на Софиевской площади, где сейчас Carpaccio Bar. Еще мы снимали одно из помещений детского клуба, которое было завалено старыми кинокамерами. Мы там снимали кино, а нас потом в краже камеры обвинили.

В один момент пришли какие-то ребята и сказали: "Мы хотим покупать ваше искусство. Выделяем вам мастерскую, но с условием, что первыми будем покупать то, что вы делаете". То есть захотели право первой ночи. Дали нам ключи от большой коммунальной квартиры на Малой Житомирской. И самое смешное, что после этого они больше никогда не появлялись.

isupovi

isupovi

Илья:

Большая часть московских художников — украинские. Там одесситов много, харьковчан.

В 90-е почти все поочередно жили в Москве. А я ее терпеть никогда не мог. Но тогда все было через нее: все выставки, сквоты, все документы делались в Москве. Поэтому Москва была ближе к миру, чем Киев. И поэтому там осталось много украинских художников.

isupovi

Илья:

Мой старший брат Сергей поехал в Таллин и стал большой эстонской звездой. Он очень технологичный художник, а еще труженик азартный. В Эстонии все довольно вялые — пока они раскочегарятся, проснутся, он уже сто работ сделает. Сейчас он живет в Америке.

isupovi

isupovi

Илья:

Я понял, что я художник, лет в 12—13. В школе, когда начало что-то получаться. Всегда видно, когда есть у ребенка способности. Важно неординарное мышление. Когда ребенок вместо того, чтобы отвечать на один вопрос, отвечает на другой. Или когда он замыкается в себе и может пару часов выстраивать бесконечную пирамиду из подручных предметов.

Наташа:

Взять, к примеру, наших Соню и Зину. Соня на листе бумаги всегда рисует какие-то маленькие фигурки, а Зине никогда бумаги не хватает. Но это ее не останавливает: она доклеивает еще лист и рисует дальше. 

isupovi

Илья:

Есть люди, которые работают быстро и много. А я работаю медленно, для меня это очень трудоемкий процесс. Если не получается, то переделываю. Если начинается рутина, ставлю себе аудиокниги. Чем длиннее, тем лучше. Последним слушал Бальзака. Это все мифы про расхлябанную богему — профессиональные художники всегда очень организованные.

isupovi

isupovi

isupovi

isupovi

Илья:

Конкуренция в искусстве — это нормально. В искусстве важно двигаться вперед. Это как спорт. Искусство должно ломать обыденный порядок жизни. А еще оно должно быть заразительным. Нудное искусство никому не интересно.

Наташа:

Я помню первый раз, когда попала к ним в семью. Сидим, значит, за столом — я, Илья, Сергей, и тут они начинают: "Ты у меня идею украл!".  "Нет, это я первый придумал!". Я думаю: "О боже, они ведь семья, как так можно". 

isupovi

isupovi

Наташа:

Художников надо слушать. Причем всех. Я считаю, они знают о жизни что-то такое, чего не знаем мы. В своем творчестве они перерабатывают все, что видят, и иногда их работы опережают реальные события. У меня мурашки по коже, когда я смотрю на работы Илюши за 2011 год о Донецке и Днепропетровске. Потом, в 2012—2013 годах, у него была выставка "Муравейник", где он впервые заговорил о войне.

Я считаю, нужно записывать то, что художники говорят. Даже ахинею. И любить их нужно. И не обижать. Один мой знакомый художник рассказывал, как его разводили, а потом в жизни этих людей происходили страшные вещи.

isupovi

Наташа:

В прошлый раз кто-то снимал нашу дачу, семью. Решили сфотографировать нас всех вместе. Мы стоим, Илюша в какой-то мятой рубашке, а фотограф говорит: "Эх, Илья, вы же художник. Может, наденете берет или шарф?". Мы очень смеялись. 

isupovi

Смотрите также: Семейное дело: Архитекторы.