Ройтбурд: Я хочу выпить этот бокал за присутствующих здесь дам.

(разливает красное по стаканам)

Катя Сергацкова, кстати, передавала привет.

Р: О! Правильно сделала. Катя хорошая.

Адольфыч: Кто это?

Журналистка.

Р: Ей Порошенко лично вручил украинский паспорт.

А: А она кто?

Р: Она из Крыма. Была российская гражданка и приехала сюда. До войны писала об искусстве, а потом поехала в Крым, когда его оккупировали, и делала репортажи о захвате. Дальше была в Донецке, где не скрывала, что у нее проукраинские взгляды. Катя устроилась в администрацию ДНР мыть полы. И после того как она неделю уборщицей поработала, дээнэровцы стали давать ей интервью. 2 мая [во время перестрелок на Куликовом поле] она стримила из Одессы. Катя о...уевшая. С виду совсем барышня, но...

А: Способная.

Чтобы вы понимали, для нас в Esquire она писала репортаж с того участка русско-украинской границы, которую боевики контролируют. Правда, ехала туда через Россию.

А: Конечно. Это не тяжело.

Р: Она туда ехала с русским паспортом.

А: Ну да. С украинским поедь.

Р: Давайте выпьем этот бокал за присутствующих здесь дам.

(чокаются стаканами с красным, выпивают)

А: Как у нас говорили, кисляк есть кисляк.

Р: Не, ну ничего. А что это – Молдавия?

А: Франция.

1

Р: Я тут говорил по поводу убийства Бузины с Ковжуном...

А: С каким Ковжуном?

Р: С Лешей. [Алексей Ковжун, бывший пиарщик Юлии Тимошенко. – Buro 24/7]

А: А, с Лешей. Леша тупой. Я извиняюсь.

Р: Леша своеобразный. Он же сейчас с батальоном “Азов”. Все системные радикалы в “Азове”. А кто не в “Азове”, тот в “Правом секторе”. И они все между собой общаются. Так вот “циничные бандеры” не знают, кто убил. И я тоже не верю, что это наши нацики сделали, потому что в этой тусовке кто-то обязательно бы вывалил х...й и сказал “Это я завалил Бузину”.

Конечно. Сфотографировался бы со скальпом.

Р: Телке бы похвастался. Телка бы рассказала какой-то своей подружке. Ковжун говорит – наши не знают.

А: Понимаешь, в чем дело. Умозаключения Ковжуна надо делить на...

Р: Это раз. Второе – это реакция Путина на прямой линии через девять минут после убийства.

А: Это да.

Р: Третье – допустим, это сделали е...нутые бандеры, молодые дурные отморозки. Как они догадались отослать имейл, который создан генератором одноразовых адресов и из Америки работает здесь через Германию?

А: Это не тяжело, на самом деле.

Р: Я бы не догадался.

А: Ты этим не занимаешься. Вспомни, когда ты в первый раз увидел компьютер?

Р: У меня первый компьютер появился в 1996 году, по-моему. А работать на компьютере я начал в 1994-м или в 1993-м. А они родились тогда.

А: Да, но они выросли с компьютерами.

Р: Ну хорошо. Но дремучие дикие бандеры не догадались бы сделать такой адрес.

1

А: Так а что за имейл?

Р: Политолог Фесенко получил письмо, написанное на х...евом украинском, с кучей русизмов. Дескать, это мы убили, стреляли из такого-то автомата. [Председатель СБУ Валентин] Наливайченко потом пробивал, с какого айпи-адреса этот имейл отослали.

А: Наливайченко-Х...яйченко.

Бузина же не был совсем бессмысленным. Он написал эту книгу про вурдалака Тараса Шевченко.

Р: Вы читали “Вурдалака Тараса Шевченко”?

А: Я читал.

Р: Это просто скандальное название. Вся информация на процентов восемьдесят пять взята из дневника Шевченко. Тарас Григорьевич пишет: мы тут забухали и в гостях у госпожи Ивановой вые...али какую-то б...дь, мне стыдно, противно, ща еще забухаю. И потом утром – твою мать, как же болит голова. Бузина публикует эти цитаты и комментирует их так: и вот из такого хронического алкоголика пытаются лепить образ отца нации. Это сенсация, рассчитанная на публику, которая ездит в маршрутках.

Мне кажется, Бузина как раз и хотел такой славы.

Р: Никакого фактажа он не накапывал. Он брал общеизвестные факты и интерпретировал их в духе страшилки для low-класса. Никакой особой антиукраинской позиции в этом не было. Просто желтые истории.

А: Бузина – альтернативный историк, хулиган. Я вам как литератор хочу сказать, что альтернативная история – самый простой способ прославиться. Альтернативную историю может только специалист опровергнуть. А специалист, прочитав пару страниц...

Р: Скажет – что это за х...ня? Один наш общий друг хочет, чтобы на его могиле написали “Он нес х...ню людям”. Вот это она и есть.

1

Нам Бузину в университете преподавали. Говорили, что он демофилогизирует украинскую культуру.

Р: В принципе, “Вурдалак” – полезная книжка. Есть же донжуанские списки Пушкина, изыскания, кого он когда вые...ал. Это необходимые черты к портрету гения. А Шевченко был у нас такой сусальный.

Вы несколько недель назад в фейсбуке пошутили, что Коломойского нужно назначить министром культуры. Вам как художнику министерство культуры вообще нужно?

Р: Мне оно ох...ительно нужно. В тысяча девятьсот девяносто третьем году оно мне купило билеты в город Эдинбург и обратно. И если бы не оно, я бы туда х...й полетел. Может, еще что-то купят.

А: В жизни никогда ничего ни от одной государственной организации не получил.

Р: Тебе не повезло. А я в 1993 году билет получил, 300 долларов сэкономил. А еще ЦК ВЛКСМ за мою первую поездку за границу, в Париж, забашляло.

То есть в Советском Союзе не все так плохо было.

А: Было хорошо.

Р: Ох...ительно было. Рекомендую пожить.

А: Х...й стоял.

Р: Телки давали.

(смеются)

Р: Я к тому времени уже не был членом ВЛКСМ, потому что оставил свой комсомольский билет комсоргу воинской части. Институт закончил, в армии отслужил – это вам, ребята. Зачем он мне в вольной жизни?

А: Ты в армии косил?

Р: Я не просто косил. Мне командир взвода сказал – хочу в свой дом картины, я постимпрессионистов люблю.

Ничего себе.

Р: Командир у меня был очень интеллигентный. Сын профессора филологии из Ташкентского университета. В 18 лет решил показать папе, что он не профессорский сынок, а мужчина, и пошел в военное училище. А когда понял, что за х...ня, то осталось 5 или 10 лет до дембеля, и он решил, что лучше дотянуть и выйти на военную пенсию. Короче, армию он не очень любил, а любил постимпрессионистов. И я делал ему копии.

1

Кого вы ему копировали?

Р: Я тогда любил “бубново-валетцев” [участники художественной группы “Бубновый валет”. – Buro 24/7] – их и копировал.

А: У меня в этом деле было значительно хуже. Все с высшим образованием – кто куда: кто в каптерку, кто в штаб. А я как настоящий долбо...б провел полтора года у штурвала.

Р: А мой папа по своим строительным связям договорился, чтобы меня отправили в Чабанку.

А: Чабанка – это где?

Р: Чабанка – это под Одессой. Я там пробыл месяц, мне дали мастерскую в том доме, где жил [революционер Григорий] Котовский, в той комнате, где жил его убийца. Я там ободрал все ленкомнаты, поснимал портреты Брежнева, сказал, что мы сейчас будем делать модно. И тут приказ – всех одесситов назад в те части, где они служили. И меня выперли в Николаев.

Я правильно понимаю, что вы оба против того, чтобы запрещали пропаганду коммунистической идеологии?

Р: Я антикоммунист, но не пещерный. Я не отношусь к коммунизму как идолопоклонник к низвергнутому кумиру. Как первые киевские христиане – к Перуну, которого надо свергнуть и бросить в реку. Я считаю, что коммунизм нужно критически осмыслить, а не табуировать. Я не ставлю знак равенства между коммунизмом и “совком”. Запрещать нужно не коммунистическую идеологию, а “совок”. В основе коммунизма лежит марксизм, а тот был, пусть упрощенным и вульгаризированным, но продолжением проекта, начатого философией Просвещения.

Конечно. Крестьяне получили доступ к образованию.

Р: Я был бы осторожен при запрете коммунистической идеологии. Тем более на фоне политической реабилитации УПА. Она, конечно, не была тем, чем ее рисовала советская пропаганда, Бандера не являлся прихвостнем нацистов, но это была идеология, вполне укладывающаяся в ряд нормативных фашистских идеологий ХХ века. Не будем брать экстремальные ее проявления – Гитлера и Муссолини. Но в принципе элементы фашизма были у Пилсудского [Юзеф Пилсудский – глава возрожденной Польши. – Buro 24/7], у Хорти [Миклош Хорти – глава Венгрии], были фашисты Франко и Салазар [руководители Испании и Португалии] с идеями корпоративного государства. В итоге фашизм Франко предотвратил победу блока сталинистов и анархистов и эволюционировал в демократию. Так что фашизм – такое же растяжимое понятие, как и коммунизм. Был югославский коммунизм товарища Тито и был камбоджийский коммунизм товарища Пол Пота. Это абсолютно разные коммунизмы. Это важные явления ХХ века. Сейчас они существуют в виде субкультур. Если их надо было запрещать, то в 1991 году.

Не было политической воли.

А: Мозгов не было.

Р: И сейчас мозгов нет.

А: Конечно. И не будет. Мозги – последнее, что здесь появится.

Р: А сегодня, когда ни одна левая партия по естественным причинам не проходит в парламент, – это борьба с призраками.

А: Совершенно верно. Я категорически против запрета коммунистической идеологии. Все преступления, все достижения “совка” – в том числе наши преступления и достижения. Все мы – отнюдь не наследники дворян. В лучшем случае – потомки “врагов народа”, которых пожалели, как, например, мою семью. Прадеда в 1937 году расстреляли, он был поп автокефальной церкви, а детям дали возможность жить.

Р: Моим повезло – они были “лишенцами”.

Это как?

Р: Это значит – без гражданских прав. Ты живешь, но не имеешь права избирать и быть избранным, занимать государственную должность, любую, начиная с дворника. Крутись как хочешь. Элементарные права человека, на лишенцев не распространялись. Лишение всех прав.

1

А: Мы не можем записывать себя в жертвы коммунизма и дистанцироваться от “совка”. Мы принимали участие во всех его преступлениях. Менты, энкаведисты – сколько из них украинцев? Х...ева туча. Мы несем такую же ответственность. Это история Украины.

Р: Более того – Украина принимала участие в руководстве империи. Хрущев, Брежнев, например.

А: Щелоков – министр внутренних дел при Брежневе.

Р: Днепропетровская мафия руководила Москвой.

Я из Днепропетровска.

Р: Никита сильно осерчал на пленум, в запале Микояну крикнул “Б...дь!”, жалея, что не дал под зад колено днепропетровцам, растуды их мать. Это Галич, по-моему?

А: Нет – Алешковский. Запрещать коммунистическую идеологию нужно было в 1991-м, как сделали чехи. Они провели люстрацию так, что бывший коммуняка не мог занимать никакую должность, кроме контролирующего ревизора. И злой коммунист-управленец устраивался ревизором. Он же не пойдет в ларек пиво наливать. Это только в кино бывает: сегодня начальник, а завтра...

Р: В Израиле бывает. Когда министр хлопает дверью и идет в кибуц работать в коровнике.

А: Да это тоже понты под камеру. Чуть-чуть поработал...

Р: Бен-Гурион [первый премьер-министр Израиля. – Buro 24/7] проработал в коровнике лет семь, по-моему. Это как Диоклетиан, который пошел капусту выращивать.

Может, вы защищаете коммунизм, потому что долго с ним прожили? А зачем он тем, кто родился в 1992-м?

А: А они нехай сами свою историю создают.

Р: Я в качестве троллинга этого закона поднял вопрос о Хрущеве.

Это вы о том, что на постаментах Ленина нужно памятники Хрущеву ставить?

Р: А почему нет? Выходец из Украины управлял империей, ввел моду на вышиванки и украинские песни. Сделал социализм с человеческим лицом. Конечно, на нем есть кровь – была и Венгрия, и Новочеркасск [подавление венгерского восстания в 1956 году и расстрел демонстрации рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода в 1962-м. – Buro 24/7]. Но в принципе, это были единичные проявления террора. А главное, за что его уважал мой отец-строитель – он начал расселять людей из коммуналок, где все заглядывают друг другу в борщ и друг на друга стучат, в самостоятельные квартиры. Это была абсолютная смена сознания. Хрущев начал возвращать 150-миллионному населению страны право на частную жизнь, которого 35 лет до этого не было.

Если говорить о переезде из коммуналки в собственную квартиру, получается, что Украина сейчас как раз борется за право на свою частную жизнь.

А: Это не так.

За то, чтобы никто не вмешивался в ее дела.

А: Это не то же самое, что бороться за право на частную жизнь. Если бы в России был коммунизм, комсомол – это одно. Все идеологическое, что у них сейчас есть, создается за деньги. Правительство дает деньги – появляется движение “Наши”. Россия идет на нас империалистической войной – оттяпывает куски территории. Но это вовсе не та страна, которой руководил Ленин. Нельзя сказать, что сейчас частная жизнь борется с коммунальной квартирой. Борется одна квартира с другой. А запрещать идеологию в эпоху интернета довольно глупо. Можно запретить деятельность. Можно запретить собираться, а кто собирается – сажать.

Р: Можно запретить символику, но в этом нет смысла.

А: Ну тогда пусть сбивают в метро все мозаики и вообще все. На мосту Патона – ограда: серп, молот и гроздь винограда.

1

Р: Серп и молот, конечно, Лев Давыдыч Троцкий ввел в наш обиход, но не он придумал. Серп и молот был очень распространенным символом в Австрии. В частности, в Вене, где Лев Давыдыч любил сидеть в кафе “Централь”. Скажем, в городе Одессе, где венская архитектура была в моде, на “Пассаже” Менделевича две кариатиды – телка с сиськами и мужик бородатый – тянут друг к другу серп и молот. Это атрибут эпохи прогрессизма, который символизирует единство сельскохозяйственного и промышленного труда. Использовать эту символику во время массовых акций – одно. А сбивать ее с моста Патона... Ну такая у нас была история.

А: И альтернативы не было.

Р: Мы же не станем клерикальным государством. У нас не одна церковь, слава богу.

А: У нас народ неверующий.

Вы видели эти толпы на Пасху?

Р: Да это просто народный праздник.

А: Праздновать Пасху мало. Надо еще жить по вере. Надо не только исполнять 7 заповедей....

Р: Или десять.

А: Ну, семь можно.

Р: Ты же православный писатель!

А: Нужно еще постоянно совершать ритуалы умерщвления плоти, то есть поста, ходить на исповедь, то есть рассказывать о своих грехах...

Р: Молиться несколько раз в день.

А: И не совершать никаких поступков, которые или прямо запрещены, или не благословлены. Если бы народ так жил, было бы другое дело.

А что бы тогда было?

А: “Не укради” – есть такая заповедь. Как только наш народ начнет ее соблюдать, тогда и со всем остальным будет проще.

Как вам кажется – мы когда-нибудь сможем не переходить на крик, общаясь с русскими с противоположным мнением?

А: Мы не будем общаться.

Р: Вообще никакого желания нет.

А: Нет смысла. Их не переубедишь.

Р: Но есть и вменяемые люди. Немного, но есть.

А: В Москве – есть. Ни один из тех, с кем я общался и считаю своими друзьями, не сошел с ума.

Р: Не все среди этого безумия устояли. Некоторые е...нулись.

А: Это люди, которые смотрят телевизор. Откажись от телевизора – будешь жить более-менее нормально.

Р: Давайте жрать селедку.

А: С винцом?

Р: С мацой. Где маца?

(находит мацу, выкладывает ее вместе с селедкой на стол)

А: Это надо сфотографировать. Кровь, маца – все как надо.

Р: КХМ.

А: Кровь христианских младенцев.

Как вас обоих изменил этот год?

Р: (жуя) Я раньше думал, что человека бить нехорошо. Я и сейчас так думаю...

А: Да ну дать пару раз – это нормально. Люди не всегда понимают по-хорошему.

Р: Но иногда просто нет другого выхода.

А: Меня сильно этот год изменил. Я считал, что нас ожидает медленное угасание украинской государственности: после Януковича придет Х...йкович и так далее. Угасание – это когда все уехали работать за границу...

Р: Это продолжается.

А: Пока в Украине не наступит мир, это не прекратится. Правда, сейчас хуже, чем при Януковиче. Все подорожало в три раза, доходы упали.

Р: Дело не только в том, что подорожало. Происходит бегство бизнеса. Бизнес в депрессии.

А: И каждый день гибнут люди.

Р: Люди гибнут. Коррупция на месте.

Как можно было этого избежать? Не нужно было трогать Януковича?

А: Рождаться не нужно было в этой стране.

Р: Майдан был неизбежен. Альтернативы ему не было. Если бы мы тогда смирились, вообще никаких шансов бы не было. А так шансы есть.

1

Что пошло не так?

Р: Все так.

А: Все изначально не так.

Мнения разошлись.

Р: Все шло как шло, и лучший сценарий придумать было сложно. С другой стороны, вот известная история, которая произошла в день убийства Бузины. В Киеве проходит беспрецедентная конференция по стартапам, на которую приезжает 350 инвесторов. Один из них вечером идет по улице – и мент разводит его на 100 гривен.

А: Я думаю, это фейк.

Реальная история: иностранец без паспорта в центре города – у него деньги вымогают.

Р: Вопрос: сколько этот мент получает? Да его зарплата рассчитана на то, что он должен словить несколько лохов и снять с них по 100 гривен.

А: Да нет. Какую им зарплату ни дай – это такая порода.

Р: Как может бороться с коррупцией министр, у которого оклад сколько?..

А: Шесть тысяч гривен.

Р: Столько получает секретарша в коммерческой структуре.

Это значит, что мы ничего не можем сделать с коррупцией?

А: Мое мнение – лучше сначала закончить с войной, а потом сделать третью революцию. Не дать возможность этой власти укрепиться. Они же все там хапуги. И Петя, и Кролик – все хапуги. Они не могут сейчас хапать так, как хотели бы, потому что война.

Р: Ну что значит хапуги? У нас не коррумпированное государство. Коррупция здесь не какое-то неприятное приложение к работе государственной машины. Здесь коррупция и есть настоящая экономика.

А: Система.

Р: Настоящая система налогообложения.

А: Совершенно верно.

Р: Не участвуя в коррупции, ты не можешь...

А: Ничего решить.

Р: Коррупцию можно только возглавить для того, чтобы управлять государством. У Юрия Луценко была правильная идея (не будем говорить, насколько реалистичная) – Третья республика. Все украинское государство с его законодательными, выборными органами, отменяется, а на его месте утверждается новая республика. Так сделал Де Голль после 1968 года. Это был единственный путь быстрых изменений. Но провести это здесь было невозможно еще потому, что все претензии России к Украине основывались на том, что у нас нелегитимное государство. Поэтому они были вынуждены всячески поддерживать старую легитимность, долго не распускали враждебную Верховную Раду и сохранили до сих пор старые институты судейства, которыми как рулил серый кардинал Кивалов, так и рулит.

А на кого старых чиновников заменить? На людей в камуфляже?

Р: Я нахожусь под впечатлением от общения с Ковжуном, которому Вова не доверяет. Он мне рассказал историю об английских журналистах, которые приехали в Украину, познакомились с нашими футбольными фанатами и пришли в крайнее удивление. У нас, говорят, футбольные фанаты – это такие долбое...ы, зато в парламенте сидят образованные компетентные люди. А у вас наоборот. Член сегодняшнего парламента – далеко не элита общества. У нас смысл слова “элита” сместился. У нас “элита” означает пацанов, которые рулят.

При бабле.

Р: При бабле, при власти, при влиянии. Они не являются интеллектуальной элитой, они не лучше, не умнее тех, кем они управляют. Да, у Януковича была чуйка и хорошо развитый хватательный рефлекс, но это был человек с примитивно устроенным интеллектом. И вот он три года управлял страной, причем эффективно.

А: (Ройтбурду) Попробую твою селедку. Сам солишь?

Р: Нет, это норвежская молодая.

А: Я тоже ее покупаю.

Простой человек понимает, что нынешний кризис предопределил режим Януковича, или он на следующих выборах проголосует за бывших “регионалов”?

А: Простой человек ничего не понимает.

Р: Чуйка у простого человека есть, но с ним надо разговаривать не как с дебилом, а как со взрослым. Тогда он будет понимать. Никто не говорит с народом. Петя должен каждую неделю читать трехчасовую проповедь. Что, почему и как. И отвечать на вопросы пенсионера дяди Васи. Причем не фейкового, а реального.

1

Как вы думаете, нам стоит бояться правых?

А: Да, конечно.

Почему?

А: Правые – это запрещалы. Они против того, против сего. Что там сейчас на повестке дня?.. Против однополых браков.

Р: Правые – это антимодернизационная сила, антилиберальная, антиевропейская. Это сила, которая негативно относится к правам человека как таковым. К тем ценностям, которые нам сейчас нужны.

А как вам феномен Яроша? Яроша с его консервативными традиционалистскими взглядами боготворят те же самые молодые люди, которые хотят ЕС. Он обаятельный улыбчивый человек, пока речь не заходит о каких-нибудь геях, например.

Р: Дело в том, что Ярош не мыслитель.

А: Нет.

Р: Ярош любит пиф-паф, ту-ду-ду-ду-ду-ду-ду!

Войнушку.

Р: Войнушку. Он, когда вырастет, хочет стать Че Геварой. В нем есть что-то от ребенка. В том числе и детская нетерпимость. Но в силу того, что он не мыслитель, идеологией в его партии занимаются достаточно стремные личности. Людей, которые хотели трансформировать националистическую идеологию в общенациональную, в “Правом секторе” больше нет. Кто хлопнул дверью, кто сохранил отношения, но людей, слишком сложно интеллектуально устроенных, партия потеряла.

Почему?

Р: Потому что формат игры в войнушку предполагает простые решения сложных проблем. Именно на них сегодня ориентируется “Правый сектор”.

А: Вы вспомните Майдан – когда менты уже начали наступать, кто к ним вышел? Ярош вышел, четыре человека его от снайперов закрывали. Он сказал: “Е..ать его в рот на х...й будем наступать”. В этом его феномен. А вы бы вышли и сказали, и вас бы послушали – был бы ваш феномен. И вспомните, какая российская пропаганда была? На российском телевидении “Правый сектор” упоминали чаще, чем “Единую Россию”. Яроша бесплатно раскрутил Путин. А ведь что такое украинский национализм? Довольно провинциальное движение начала прошлого века.

Р: Середины позапрошлого. Сейчас Украина переживает 1848 год, период национальных революций. Шандор Петефи, Лайош Кошут [венгерские революционеры. – Buro 24/7].

А: Бандеровская идеология довольно отставшая, потому что она не развивалась.

Р: А другую не выстраивают. Есть современное определение нации: нация – это совокупность людей, живущих на одной территории и объединенных общим проектом на будущее. В основе бандеровского видения нации лежит идеология интегрального национализма, которая является разновидностью одной из многочисленных фашистстких идеологий первой половины ХХ века.

Какой у нас может быть проект на будущее?

А: Ну вот, например, для китайцев Украина находится в одном ряду со Швейцарией. Хорошая экология, хорошие натуральные продукты. Спокойное, сравнительно культурное население – тут тебе не дадут молотком по голове за то, что ты китаец. Может, имеет смысл развивать украинское будущее каким-то таким образом. Потихоньку, шаг за шагом, как поляки.

Р: На самом деле у Украины путей немного. Великой индустриальной страной мы вряд ли станем.

А: Вряд ли.

Р: Аграрная страна — это не очень выгодно. Какая аграрная страна стала богатой? Испания? Греция?

А: Аграрные все бедные.

Р: Но все-таки здесь есть качественные мозги. Они могут заниматься всякими постиндустриальными видами деятельности – стартапами какими-то. И культурой. Знаете, на сколько в прошлом году Россия продала вооружений? На 9 миллиардов долларов. А на сколько в прошлом году Америка продала мультиков? Только мультиков? На 48 миллиардов.

А: Мультики переоценены. Слишком дорого платят им за мультики.

Р: Арт-бизнес в Америке в сфере реальной экономики находится на втором месте после машиностроения. Арт-бизнес в Украине в структуре национальной экономики занимает место в районе статистической погрешности. Единственное, чем Украина может заниматься, – это сельское хозяйство, наукоемкие технологии и культура.

А: Телок еще можно продавать.

Р: Это уже есть.

Многие верят, что если Путина убьют, сразу все хорошо будет.

А: Это тот случай, когда одна смерть может изменить ход истории.

Р: Шанс какой-то будет.

А: Он сам себя поставил в это положение. Тот случай, когда одна смерть позволит изменить полностью политику, сказать, что, вот видите, бес попутал.

Р: Давайте не говорить – убьют. Давайте рассматривать гуманистические варианты. Вдруг ему является Джезус Крайст, Путин кается и уходит в монастырь.

А: Или его живым, как Илью Пророка, берут на небо.

Р: Или он идет сдаваться в Гаагский трибунал.

Умереть он не умрет – очень бережет свое здоровье.

А: А тут одно от другого не зависит. Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет. Жил человек, работал и устал.

Р: Лег в постель, поспать хотел, а больше и не встал.

 

Читайте также: Неидеальная пара: Лесь Подервянский и Alloise.