Поиск

Почему женщины против актрис, говорящих о насилии? Отвечает психолог

Почему женщины против актрис, говорящих о насилии? Отвечает психолог

Серьезная тема

Текст: Buro 24/7


Гештальт-терапевт Наталья Трушина о том, почему мы оправдываем насильников

Флешмоб #MeToo, последовавший за "скандалом Вайнштейна", стал одним из самых важных событий уходящего года в интернет-пространстве. 

"Если все женщины, столкнувшиеся с сексуальными домогательствами, напишут "Я тоже" в ответе к этому твиту, мы увидим настоящий масштаб проблемы", — написала в своем твиттере актриса Алисия Милано, дав начало волне сообщений о домогательствах, объективации и унижении женщин.

Меня лично чрезвычайно радует эта тенденция – сексуальные преступления против женщин становятся все более видимыми, больше обсуждаются – а значит, есть надежда, что их будет становиться меньше.

В русскоязычном пространстве реакция на флешмоб оказалась неоднозначной. Ответы разделились на две большие группы: одни комментаторы высказались в поддержку пострадавших. Другие – и особенно бросается в глаза, что среди них много женщин – начали осуждать актрис, которые осмелились выступить против харассмента. Аргументы приводились самые разные – от стыдливо-избегающего: "Зачем выносить сор из избы и прошлое ворошить" до агрессивно-унижающего: "Мужчина все правильно сделал, женщина должна радоваться мужским приставаниям, если она не радуется – значит, неправильная женщина". 

Что может заставить женщину высказывать такие аргументы и искренне в них верить? 

В гештальт-терапии есть такое понятие, как "интроект". Интроект – это мысль (установка, идея, убеждение), которую мы приняли извне как свою собственную, без критической переработки. Пользуясь пищевой аналогией, это некоторая идея, которую мы мысленно не "пережевали", а "проглотили" целиком. Без интроектов невозможно воспитание, и многие интроекты полезны (например, идею "трогать раскаленную конфорку нельзя" полезно принять даже без проверочных экспериментов).

Однако многие интроекты, принятые некритично, могут быть не просто бесполезны, но и "ядовиты". В частности, многие идеи патриархального общества оказываются для женщин разрушающими и токсичными. Миллион их: "Женщина должна вдохновлять мужчину, если мужчина не вдохновлен и понуро лежит на диване – женщина виновата". "Женщина должна быть мягкой и ласковой, если женщина проявляет агрессию – это плохо". "Мужчины вообще лучше разбираются в жизни, женщины — это такие милые глупенькие создания, им нужно заниматься "девочковыми" делами". "Женщине не нужно демонстрировать ум, решительность, силу, властность – это мужские качества". И так далее.

При ближайшем рассмотрении каждой такой идеи можно увидеть, что они нелогичны, не соответствуют реальности и вредят. В частности, если женщина проявила решительность, силу и агрессию, чтобы защитить себя и восстановить справедливость (например, публично осудить насильника), это вызывает неодобрение, неприятие. "Не могу толком объяснить, но что-то в этом неправильно. Как-то это неженственно". Реальность входит в конфликт с плотно засевшими интроектами. И если интроекты поддерживаются важными для нас людьми – друзьями, родственниками, тренерами по "мудроженственности", которые выглядят очень авторитетно, – интроект начинает и выигрывает.

Проще говоря – наше мировоззрение очень зависит от того окружения, в котором мы проводим каждый день. И если женщина специально не работает над тем, чтобы развивать критическое мышление, то, скорее всего, она будет осуждать других женщин за "неженские поступки", потому что так принято (подробнее это объясняет понятие "внутренняя мизогиния").

В случае с сексуальным насилием, мне кажется, существует еще путаница в понимании – а значит, и в отношении – к явлению. Вот выходит на публику женщина и говорит: "Этот мужчина угрожал мне, что, если не займусь с ним сексом, он воспользуется своей властью руководителя и оставит меня без работы. Это преступление, и он должен быть наказан". Логично? Справедливо? Если есть доказательства факта преступления, то да. Виновник наказан, вопрос закрыт. Но не так все просто, если понимание "сексуального насилия" недостаточно ясно.

Вроде если не занялся сексом, а только угрожал – это ведь не преступление? (Нет, не так – это все равно преступление, поскольку были угрозы и принуждение). Но ведь когда мужчина предлагает женщине заняться сексом – это же должно быть лестно ее женской самооценке? (Нет, не должно – предложение секса от мужчины говорит только о том, что конкретный мужчина захотел заняться сексом. Женщине может предложение понравиться или не понравиться в зависимости от формы проявления и контекста).

Но если она таки занялась с ним сексом, значит, захотела — и все хорошо? (Это обстоятельство само по себе не важно, требование секса под угрозой – это преступление, а как жертва пережила преступление – это ее дело и не подлежит осуждению. Пример: если вор требует "кошелек или жизнь", жертва может выбрать кошелек или выбрать жизнь, это не важно. Преступление совершает вор). И так далее. Если понимание "что такое хорошо, что такое плохо" спутано, мы можем начать оправдывать преступника и обвинять жертву (а на постсоветском пространстве эти понятия спутаны даже на уровне законодательства и судебной системы, что уж говорить об отдельном человеке, который может даже не задумываться специально о таких вопросах). 

И еще нужно упомянуть про эмоциональное отношение к ситуации. Сам факт обсуждения сексуального насилия для многих является триггером (то есть напоминает о собственных травмах). "В интернетах" это называют несколько грубоватым словом "бомбит". Если кого-то "бомбит" при обсуждении ситуации насилия – значит, отзывается личная история насилия (так или иначе, такие истории есть у каждого).

(Осторожно, дальше по тексту будут триггеры и может стать очень неприятно). Иногда эти личные переживания настолько сложно выносить, что сочувствовать пострадавшей стороне становится невозможно, хочется "замять" ситуацию, лишь бы не вспоминать переживания беспомощности, беззащитности, стыда и страха. Иногда внутренне человек может даже принимать сторону насильника – потому что это тоже помогает избежать невыносимых чувств. Например, известно, что дети родителей, которые применяли физическое насилие в воспитании, часто транслируют идеи "меня били – и человеком вырос, все правильно делали, так и надо". Это такой способ защититься от боли, обиды, беззащитности пострадавшего. Принять сторону "сильного" (насильника) – значит как бы присоединиться к этому сильному, избежать пугающей мысли, что и я могу стать жертвой, что и со мной такое могут сделать.

Обвинение жертвы – это попытка избежать мысли о возможной опасности для себя. "Я веду себя по-другому, я знаю, как правильно, поэтому со мной такого не случится!". Женщины, вынужденные смириться с ситуацией мужской власти, могут оправдывать эту власть. Как сказала одна российская актриса о скандале с Вайнштейном: "...сексуальные домогательства – ну это же прекрасно, честное слово. А если ты имеешь роль, то какая разница, как ты ее получила. Мне кажется, должна быть, наоборот, какая-то солидарность. Всем хорошо – ему хорошо, и им хорошо, и зрителям, самое главное, хорошо.... Женщина, понимаете, всегда виновата в сексуальных домогательствах мужчины. Если ты настоящая женщина и если такое произошло, то ты никогда не будешь об этом рассказывать никому". (Тут хочется уточнить: так домогательства – это прекрасно или это что-то, в чем стоит виниться и о чем не следует рассказывать? Но понятно, что такой путаный текст может транслировать человек, сам не имеющий ясности в отношении границ между собой и другими). Получается, если непонятно, как защититься от унижающего, обесценивающего отношения, можно сказать: "Да ладно, потерпела бы" – то есть читаем: "Я ведь терпела в такой ситуации, потому что не знаю, как по-другому". [Позднее российская актриса Любовь Толкалина отказалась от своих слов. – Buro 24/7].

Для меня такое количество "защитниц Вайнштейна" в русскоязычном интернете – это свидетельство того, что женщины все еще очень беззащитны. Причем защищенности не хватает как "снаружи" – не хватает защиты законом, органами правопорядка, не хватает поддержки общества. Так не хватает и защищенности "изнутри": знания своих границ, ясного понимания, что кому можно и нельзя. Не хватает права на защиту себя, своих интересов, права – и умения – быть агрессивной по отношению к нападающим (вместо того, чтобы направлять агрессию на тех, кто "не прав" в интернете). Часто думаю о том, как было бы полезно, если бы в школах были уроки отношений, уроки психологической защиты и уроки самоподдержки, – очень многим взрослым сейчас этого не хватает. Но пока этого нет, войны в интернете могут быть очень ценны, если использовать их как материал для размышлений и кейсы для самообучения. 

 

Автор текста – практикующий психолог, гештальт-терапевт и семейный консультант.

 

Читайте также: А как же замазанный прыщик? Глупо запрещать фотошоп. Колонка Татьяны Кремень.

Больше