Поиск

Нобелевская лауреатка Светлана Алексиевич о сериале \"Чернобыль\": \"Получился взрыв\"

Нобелевская лауреатка Светлана Алексиевич о сериале "Чернобыль": "Получился взрыв"

Большое интервью

Текст: Buro 24/7


Писательница рассказала, как и почему согласилась сотрудничать с каналом HBO

В своей авторской программе о кино "Бешеные псы" на Радио НВ главный редактор BURO Алексей Тарасов поговорил с писательницей Светланой Алексиевич, в 2015 году получившей Нобелевскую премию по литературе. Несколько историй из романа Алексиевич "Чернобыльская молитва" легли в основу мини-сериала "Чернобыль", который вышел на канале HBO и стал одной из самых успешных телепремьер сезона.

BURO публикует самые интересные цитаты из интервью:

Канал HBO официально заключил со Светланой Алексиевич контракт на использование историй из ее романа:

Мы подписали контракт, это действительно так. Я сначала сомневалась, поскольку по моим книгам вышло уже, наверное, с десяток фильмов. И я подумала, что это будет очередная неудача. А оказалось, что совсем наоборот – получился некий взрыв.

Несмотря на достаточное количество фильмов о Чернобыле, чего-то в них, видимо, не хватало, и все они проходили мимо. И мои книги, несмотря на миллионные тиражи, – это все равно не то, что телевидение. Все-таки мир принадлежит телевидению. Мне особенно нравится, что молодежь [этот сериал] обсуждает, открывает для себя, что существует такая проблема. Мне кажется, это вовремя. Наверное, это еще наложилось на такое "экологическое" сознание, которое все-таки появляется. Мы видим, как природа смыкается и недовольна нами, [видим], сколько у человечества проблем уже такого планетарного масштаба. Это хорошо, что мы снова задумываемся об этом и как можно больше людей будет об этом говорить.

Когда на Чернобыльской АЭС произошла авария, писательница переживала свою личную трагедию:

Я в это время как раз была в Минске. У меня в больнице умирала сестра от рака. Она была врач. И я каждый день ходила к ней, сидела у нее, и помню эти темно-зеленые лужи, и как эти тучи непонятные [по небу] шли, и как они накладывались на то мое настроение. И помню таксиста, который вез меня и сказал: "Что такое случилось? Птицы замертво падают или как слепые бросаются на стекло!". Но это все краем сознания в меня входило. Мне позвонила моя подруга-журналистка из Швеции и рассказала обо всем. И я как нормальный советский человек того времени сказала: "Не может быть. Наши радиостанции молчат. Что-то произошло, но я думаю, что вы там [у себя] преувеличиваете". Я ведь выросла в семье коммуниста, меня воспитывали верующей в коммунизм.


Алексиевич вспоминает, что после Чернобыля многие начали искать ответы в религии:

Действительно церкви были переполнены в те дни, потому что человек не знал, куда обратиться. Ученые ему ничего не могли объяснить, или то, что они объясняли, – это было людям совершенно непонятно. А военные, политики... Было полное неверие местным чиновникам. То есть людям некуда было обратиться, и они обратились именно к Богу, в церковь. По ощущениям они понимали, что мы столкнулись с совершенно новой реальностью, и тут нам никто не может помочь. Человек как бы одномоментно выскочил из истории и оказался в космосе. Тогда ведь материалистическое сознание было. Это сейчас мы уже догадываемся, что [находимся] в некой космической системе, и там куча небесных сил, не будем называть их богом, и все как-то сцеплено в этом мире, и мы песчинкой крутимся в этом вихре.


Трагедия на ЧАЭС еще раз показала, что человеческую жизнь ни во что не ставят:

Это заложено глубоко в нашей истории, на наших пространствах само устройство жизни не было пристроено к человеку или не настолько шло от желаний людей, как, например, в Западной Европе. Вот в Швейцарии где-то в кантоне собирались и решали, как они будут жить. А не то что царь наверху писал указ. И пишет до сих пор, скажем так... Только недавно ваш Зеленский сказал: "Не вешайте мои портреты, лучше фотографии детей повесьте". Это уже какой-то новый взгляд, новая философия.


Произведения Алексиевич в числе прочего изучают рабскую психологию советского и постсоветского человека:

Это один из вопросов, который я задавала себе 30 лет, пока писала свой такой огромный роман, поскольку все мои книги, они складываются в один "роман" о нашей жизни, о времени "красной цивилизации", как я ее зову, когда властвовала Утопия. И вопрос у меня был такой – почему наши страдания не конвертируются в свободу? Это вопрос, который меня постоянно мучил. Когда ты приходишь к женщине, которая невероятные подвиги совершила, танкистка была, что большая редкость на войне, и такая сильная, интересная женщина, и рассказывает потрясающую историю, одну из лучших в книге "У войны не женское лицо", а потом вдруг спохватывается посреди разговора: "А вы разрешение в нашем штабе спросили?" Ну это штаб ветеранов войны. Я говорю: "При чем здесь разрешение? Зачем мне ваши генералы? Я к вам пришла!" – "Нет, надо спросить! Что вы..." Какому-то Ивану Петровичу надо сказать. И я думаю, боже мой, почему? Это же рабство!


У книги "Чернобыльская молитва" есть подзаголовок "Хроника будущего", который в некотором роде предсказал аварию на атомной электростанции в Фукусиме, в Японии, в 2011 году:

Поскольку я долго пишу свои книги и эту где-то лет 10-11 писала, я все время размышляла над этим, и, конечно, логика меня к этому подводила. Было очевидно, что цивилизация идет самоубийственным путем, что технологии выше нас. То есть мы разбудили бесов, овладеть которыми, вероятно, можем технологически, но не готовы к ним морально, гуманитарно. Мы не способны это осмыслить, мы не способны в этом жить, это осознать. Во имя чего, как в этом выживать, какой ценой мы этого добиваемся? Эти вопросы не поднимают, и получается, что современный прогресс – это такая форма войны, форма войны с собственным народом. Для меня это было совершенно очевидно. Я недавно была в Фукусиме – и что я там увидела через шесть лет? Да то же самое, тех же растерянных людей, которых отселили, которым так и не сказали правду. Я помню, как приехала лет 20 назад на остров Хоккайдо с книгой "Чернобыльская молитва", и какой-то работник со станции сказал: "Ой, это только у вас, безалаберных русских [может быть], а у нас все продумано, с нами это невозможно".


Писательница уверена, что современные политики не видят, как меняется мир:

Всему миру нужна новая философия, новая философия взаимоотношений человека с природой. И когда я каждый день на российских каналах слышу про новый танк или новый бомбардировщик, которого, конечно же, в Америке нет, я просто думаю: какая безумная цивилизация, какие у власти безумные политики, не готовые к новым временам.


Следующая книга Светланы Алексиевич будет о любви. Она получила название "Чудный олень вечной охоты":

[В советское время ] люди жили с великой идеей, были поглощены этой идеей, были придавлены, растоптаны этой идеей, как бабочка в цементе. А сейчас я хочу написать о наших попытках быть счастливыми. Все-таки взметнулось это пламя частной жизни, люди поняли ценность близкого человека рядом, детей, дома. Это не мещанство, как многие хотели бы сказать, хотя мещанства много и вот этой какой-то совершенно нелепой новой буржуазности. И все-таки человек хочет найти смысл своей жизни. Найти смысл – ради чего, ради чего? Ради любви? А что такое любовь, что это за утешение, которое дано нам, чтобы не страшно было умирать? Некий космический компьютер работает, есть какие-то смыслы в этой нашей энергии, которую мы вырабатываем, когда счастливы и когда несчастливы.

 

Читайте полную расшифровку интервью на сайте nv.ua.

Слушайте полную версию интервью на странице Радио НВ.

 

Читайте также: Создатель сериала "Чернобыль" назвал книги и фильмы, которые его вдохновляли.

Оставьте комментарий