Диана Вишнева:
"Все хотят, чтобы жизнь была сплошными выходными"

В этом году знаменитая балерина Диана Вишнева выступила на открытии Олимпиады и отмечает 20 лет на театральной сцене. В ноябре прима выступает в Москве с премьерным спектаклем "Татьяна" в постановке знаменитого Джона Ноймайера и во второй раз проводит фестиваль современной хореографии CONTEXT. Редакция Buro 24/7 Россия встретилась с Дианой, чтобы поговорить о последних проектах, балетном искусстве, красоте и почувствовать вдохновение.

Фото: Данил Головкин  Стиль: Ксения Березовская

Диана Вишнева, одна из самых выдающихся балерин современности, знает не понаслышке, что магия приходит на сцену рука об руку с тяжелым трудом. Ее талант уникален: посещать балетные классы она начала в 6 лет, а в 11 поступила в Академию русского балета имени А. Я. Вагановой, одну из старейших балетных школ в мире. Уже на втором году обучения юная танцовщица исполняет "Танец маленьких лебедей". В 1994 году 17-летняя балерина получает одновременно Гран-при и золотую медаль на престижном международном конкурсе в Лозанне. В этот момент началась головокружительная карьера Дианы. Сейчас она — икона мирового балета. Все, за что она берется, становится настоящим культурным явлением.

Каждое движение Дианы Вишневой отмечено особой изящностью и балетной грацией — берет ли она чашку кофе или устраивается перед зеркалом для нанесения макияжа. В хрупкой на вид балерине таится огромная сила: приняв во время съемки замысловатую позу, она может держать ее так долго, что у любого другого, “земного” человека давно бы начались острые судороги. Сложно поверить, что Диана Вишнева на сцене уже 20 лет — время будто застенчиво отходит в сторону, встретившись с ней. Если взглянуть на запись ее выступления в Лозанне в 1994 году, убеждаешься, что к нам на съемку пришла та же сияющая изнутри девушка с большими глазами. Речь Дианы под стать филигранному владению телом: говорит она мягко, плавно, вдумчиво, но эмоционально.

Вы исполняете как классическую, так и современную хореографию. Насколько трудно совмещать два столь разных направления?
Профессия балерины вообще очень сложная — это, конечно, не новость. Совмещение разных направлений создает еще больше трудностей. Надо потратить огромное количество времени, чтобы войти в новый стиль, почувствовать его. Это как выучить другой язык. На первых порах это еще и травмоопасно. Конечно, с опытом становится проще адаптироваться. Но сначала внутри тебя все противится. Нужно укрощать свое тело и сознание.

Как вы считаете, с появлением современной хореографии классический балет постепенно уходит в прошлое?
Классика не уходит в прошлое. Она его часть, нечто вечное. Это традиция, которую нужно сохранять из поколения в поколение. Конечно, классический балет со временем видоизменяется — новое поколение привносит что-то свое в эстетику, трактовку образов. Но при этом он остается символом, "знаком качества". А современная хореография диктует собственные темы, понимание, графику, пластику. Любая эпоха стремится сказать что-то новое. Человек, не пробовавший себя в такой хореографии, может ее отрицать, не понимать. Я это не осуждаю, но саму меня тянет к современному танцу природно, интуитивно. Все началось с неосознанной потребности — расширить границы классического образования. Когда я только пришла в театр, считалось, что русские не умеют танцевать современную хореографию. Тогда ее просто не было. Сейчас время меняется: и в Мариинском, и в Большом театрах теперь по две сцены. Появилась возможность перейти от классического балета к современному. Это прекрасно — профессиональный век артиста удлиняется. Сейчас у танцоров другое сознание: они свободны, открыты, восприимчивы к новому.

Платье, Walk of Shame; туфли, Dior

Вы вносите большой вклад в продвижение современного танца в России. В прошлом году вы основали международный фестиваль CONTEXT — было сложно все организовать?
Делать что-то в первый раз всегда сложно. Но в то же время были открытия — новые встречи, новые имена. Так сложилось, что я много езжу и знакомлюсь, поэтому могу оценить то, что будет интересно в России — новые веяния в современном танце. Была проделана огромная работа, но она принесла плоды — как только CONTEXT закончился, на следующий день его стали бурно обсуждать. Фестиваль нашел огромный отклик.

В то же время вы говорили, что столкнулись с некоторой инертностью публики, в том числе среди профессионалов. В чем это проявилось?
Люди часто не доверяют чему-то новому, неизвестному. Я не знаю, с чем это связано. Может быть, им показалось странным, что классическая балерина с успешной карьерой вдруг решила что-то организовывать. Тогда никто не знал, во что выльется это начинание. Зато в этом году уже все распродано — настоящий ажиотаж.

7 ноября на сцене МАМТа состоялась российская премьера балета "Татьяна" хореографии Джона Ноймайера — вы исполняете главную партию. Расскажите немного о новой постановке.
Сейчас не хочется подводить какие-то итоги — спектакль в живом процессе изучения, знакомства. Это очень сложная постановка и по восприятию, и по работе. Как ни странно, тяжело потому, что спектакль очень простой. В то же время у него очень витиеватая хореография — встречаешь много головоломок, лабиринтов, связанных с кординацией движения, исполнением тех или иных поддержек. Невероятная сложность — это музыка Леры Ауэрбах. В ней нет четкого ритма, мелодии — требуется месяц–полтора, чтобы привыкнуть к ней. Ты не можешь сконцентрироваться на исполнении техники, на том, что ты хочешь выразить в той или иной сцене, потому что зависишь от счета музыки — нужно понять ее ритмику, почувствовать, как живет эта музыка. Не знаю, как все воспримет публика — спектакль действительно непростой. Его нужно смотреть не один раз — очень много нюансов, деталей.

Вы не раз работали с Джоном Ноймайером. В чем особенность его интерпретации классической истории Онегина и Татьяны?
Все спектакли Ноймайера насыщены драматургией, психологизмом. Он взглянул на историю под новым углом — сюжет закручивает сознание Татьяны. Спектакль строится на ее ощущениях и восприятии, снах, романтическом увлечении героями книг. Необычно, что в конце героиня снимает туфли, последнее адажио — "письмо Онегина" — очень современное. Кроме того, у спектакля очень интересная сценография — все решено минималистично, но эффектно: сцена двигается, комнату сменяет дуэль. Получился современный "Евгений Онегин". Но при этом нельзя сказать, в какой эпохе все происходит. Есть отголоски как прошлого, так и современности — Ленский ходит в джинсах, например. Есть неизменные русские символы, стереотипы вроде посадских платков — так нас воспринимает Запад. Мне кажется, этот спектакль ближе к драматической постановке. Он задает сюжет и атмосферу, но в остальном — полная свобода интерпретации. Эта свобода очень близка драматическому театру.

На фоне такого спектакля необычно выглядит другой ваш проект — недавно вы снялись в фильме LANGUAGE, воплощающем неповторимый язык вашей пластики. На какой стадии он находится сейчас?
Сейчас полным ходом идет монтаж фильма. Используются невероятные по сложности технологии, это занимает очень много времени. Процесс очень трудный — можно сказать, люди сходят с ума. А я тем временем схожу с ума с "Татьяной". Каждая работа — отчасти вызов. Будто ребенок на свет появляется — ничто не рождается без определенных мук и страданий.

Хореографию в фильме ставил Мауро Бигоцетти. Он подключился к проекту, когда уже было известно, что в нем примете участие вы?
Конечно. Мы с Мауро всегда поддерживаем связь, думаем над возможными проектами. В этом особенность балетного мира — ты всегда со всеми на связи. Мы поговорили, обсудили LANGUAGE — он очень заинтересовался. Cложность фильма в том, что пластика движения тела передается за счет почти сверхъестественных технологий, действие будет замедленное. Поэтому очень интересно, как это получится в художественном плане, какой ракурс приобретет хореография.

Когда можно ждать премьеру?
Думаю, еще не скоро — российскую премьеру мы планируем устроить в рамках фестиваля. Придется подождать не меньше полугода.

В прошлом году вы стали первой российской балериной, которая спустя 40 лет после Майи Плисецкой исполнила легендарное "Болеро" Мориса Бежара. Майя Михайловна была на выступлении в Мариинском театре и в Тбилиси. Вы общались с ней в процессе работы над "Болеро"?
Конечно, мы постоянно общаемся. Она патронирует наш фестиваль. Когда меня пригласили в "Болеро", она очень обрадовалась за меня — невероятно трудно заполучить возможность станцевать это произведение. Постановка Бежара охраняется, как священная корова.

Боди, Maison Martin Margiela

А каким критериям надо соответствовать?
Это надо у них спросить. (Смеется).

Вы танцевали на сцене Мариинского и Большого театров — в чем лично для вас их главное отличие?
Мариинка — мой родной дом, а Большой театр — это главная сцена нашей страны. Конечно, отличается стиль, внутритворческая атмосфера, отличаются люди, их поведение. Но любой театр имеет собственную внутреннюю систему, специфику эстетики. Более строгий классический балет — в Петербурге. Но эстетика при этом — тонче, мягче. Важную роль сыграло хореографическое наследие театров. В Большом была эпоха Григоровича — эта эстетика переходит от одного поколения к другому. У нас в Мариинке спектакли, в основном, в редакции Сергеева. Для меня важны не столько отличия, сколько уровень и качество. Оба театра — высочайшего класса. Танцуя на разных сценах, я всякий раз немножко меняюсь, становлюсь другим человеком — трансформирует эстетика театра. В Москве я появилась очень рано — меня порой даже называли московской балериной, наверное, из-за эмоциональности исполнения, но потом это ушло. Я хорошо помню обменные гастроли Мариинки и Большого — эти театры должны больше дружить, а не соперничать или смотреть друг на друга косо.

Топ, Roksanda Ilincic.

В этом году вы отметили десятилетие в Американском балетном театре...
...а в следующем сезоне 20-летие на сцене Мариинки. Его тоже буду отмечать!

Выходит, знаковый год?
Действительно, знаковый — можно сказать, завершение классической карьеры. Надо быть реалистом. Но танец многогранен. В классике есть репертуар, который, как я считаю, нужно освоить за первые 10 лет. Дальше можно выбрать другой путь — обратиться к современности, искать новые шедевры. Иногда это кажется невозможным, но это не так. Сейчас мне интересно то, что поставлено под меня, организовано мной. Началась та стадия, когда я хочу делать что-то свое — фестиваль, например. Не только брать, но и отдавать.

А преподавать вы не будете?
Думаю, нет. Но то, чем я сейчас занимаюсь — тоже отчасти преподавание, в широком смысле.

Вы выступили на открытии зимней Олимпиады в Сочи с номером "Голубь мира" по мотивам работы Мозеса Пенделтона "Водный цветок", вошедшей в ваш проект "Красота в движении". Вы сразу согласились принять участие в церемонии?
Конечно — когда предложение поступило, я готова была отложить все свои дела и контракты. Представлять Россию — это огромная честь и ответственность. Прекрасно, что Олимпиада для своего открытия выбрала именно такой формат — вся церемония была разработана с обращением к культуре и истории.

А выступая за границей, вы чувствуете, что представляете Россию? Или важно само искусство, у которого нет национальности
Безусловно, творчество не имеет границ, и я ощущаю себя человеком мира. Но в то же время я представляю русский балет. Это во мне. Все то, чего я достигла — не только моя заслуга, но и всех поколений русского балета. Наследие передается из рук в руки, "из ног в ноги" в нашем случае. Всякий раз, когда смотрю российские спектакли, я испытываю огромную гордость.

Что вам больше всего нравится в профессии балерины?
Внутреннее очищение трудом и искусством. И, конечно, обратная связь: то, какие струны у людей ты затрагиваешь. Балет — одна из самых чистых историй человеческого понимания эмоций и внутреннего мира.

А что самое сложное?
Ох, это жуткая профессия! Сколько жертв надо приносить каждый день! Физически изнуряющий труд — обязательное условие, если хочешь чего-то достичь. Как только ты одержал первую победу, приоткрывается другая дверь, и ты должен идти дальше и никогда не останавливаться. "Каторжный труд" — это не гипербола. Нужно уметь летать, парить, нести красоту, любовь... Искусство требует от тебя больших эмоциональных, моральных и физических сил.

Вы когда-нибудь жалели о своем выборе?
Если бы я не видела плодов своей работы, то вряд ли бы осталась. Но балет дал мне смысл жизни, и результаты моего труда всегда ощутимы. Благодаря балету я могу постигать искусство во всех ипостасях: музыка, литература, живопись. Во время танца происходит слияние души, тела и какого-то дара.

Назовите, пожалуйста, ваше лучшее качество.
Упорство.

Ваше худшее качество?
Лень и самобичевание. Это общечеловеческая беда. Все хотят поваляться на диване или чтобы вся жизнь была сплошными выходными. Каждый день ты борешься с собой. Вопрос в этом и состоит: хватит ли упорства встать с дивана?

Откуда берется дар?
Он дается Богом. Но нужны огромные "жертвоприношения".

Вы верите в Бога?
Да, я верующий человек. Называйте это сверхсилой, Богом, верой, как угодно. Но не стоит снимать с себя ответственность. Человек — это прежде всего его выбор. Есть два пути развития жизни: простой и сложный. Я всегда выбираю второй.

Фото: Данил Головкин, стиль: Ксения Березовская
Интервью: Сергей Багулин и Тамара Васильева, продюсер: Уля Мамедова
Ассистент стилиста: Тоня Березовская, ассистент фотографа: Михаил Ковынев
Макияж: Елена Крыгина
Волосы: Егор Сердюк, Kerastase
Благодарим за одежду для съемки шоу-румы: Dior, Christian Louboutin, ASPR (Walk of Shame), концепт-магазин Le Form и Aizel.

Добавить в избранное
opt_Text
Buro 24/7
Опубликовано
12 ноября 2014, 12:30
opt_Photo
Данил Головкин
Комментарии