Поиск

Робен Кампийо: \"Не люблю сцены секса, где делают то, чего я бы не сделал\"

Робен Кампийо: "Не люблю сцены секса, где делают то, чего я бы не сделал"

Интервью Buro 24/7

Текст: Buro 24/7


Фото: REX/Shutterstock

Режиссер "120 ударов в минуту" о самом важном фильме года

В украинский прокат вышла драма “120 ударов в минуту”. Без лишней сентиментальности она рассказывает историю парижского отделения героической организации Act Up, которая с середины 1980-х боролась за то, чтобы власти Франции перестали замалчивать эпидемию СПИДа.

“120 ударов в минуту” уже получил Гран-при в Каннах и вошел в списки лучших картин года. Режиссер фильма и один из активистов Act Up Робен Кампийо рассказал Алексею Тарасову, в чем геи лучше натуралов и почему стыд намного важнее грусти.

Робен Кампийо: "Не люблю сцены секса, где делают то, чего я бы не сделал" (фото 1)

В своих предыдущих интервью вы рассказывали, что так испугались эпидемии СПИДа в 1980-х, что даже перестали заниматься сексом. Как вы справились с этим страхом?

Я был очень напуган, потому что это было похоже на плохой научно-фантастический фильм. Таинственная болезнь, пришедшая из США, убивала людей, которые попадали в категорию четырех “Г”: это были героиновые наркоманы, гомосексуалисты, уроженцы Гаити и гемофилы [люди, страдающие редкой болезнью, при которой требуются частые переливания крови. – Buro 24/7]. Это казалось чем-то невозможным, нереальным. Я перестал заниматься сексом и не был уверен насчет презервативов. В отличие от той же Британии, во Франции никто не пользовался презервативами, нашей культуре это было чуждо. Где-то в 1986-м или 1987-м я понял, что это безопасно, и снова начал заниматься сексом с парнями. Когда это произошло, я очень собой гордился, потому что осознал, насколько это просто, и понял, что, скорее всего, эта эпидемия меня не коснется. В 1992 году я присоединился к движению Act Up и окончательно перестал бояться.

Как вы узнали об этом движении?

Об акциях Act Up выходило очень много репортажей на ТВ, а я в то время работал монтажером в службе новостей. У меня был доступ ко всем записям, которые не попадали в финальные сюжеты. А однажды я увидел по телевизору интервью первого президента Act Up Дидье Лестрада. Он говорил очень важные вещи о том, что во Франции есть целое сообщество людей, которых коснулась эта чудовищная эпидемия: родственники, друзья, любовники, доктора, медсестры, активисты – они живут с этим страшным знанием, на которое все остальное общество закрывает глаза. Это было очень важно: молчание приравнивалось к смерти. Многие страны по-прежнему об этом молчат, хотя болезнь продолжает убивать людей, несмотря на то, что от нее уже есть лекарство.

Act Up проводили много довольно радикальных акций: врывались в чужие офисы, обливали людей фальшивой кровью. Как вы к этому относились?

Одну из таких акций герои обсуждают в начале моего фильма. В реальности она была немного другой: там тоже бросили человеку в лицо пузырь с кровью, но этот человек находился в центре скандала с переливанием инфицированной крови во Франции. Многие гемофилы, включая детей, заразились – а его даже не судили. Как правило, радикальными были наши слова, а не действия. Иногда лично меня это смущало, но это было именно то, что нужно в тот момент.

Это легко понять: люди в буквальном смысле умирали.

Тогда было очень много злости из-за бездействия властей. В наших акциях, конечно, было много театральности. И сначала мы изображали злость, но потом она выплескивалась по-настоящему. Мы точно знали, что правда за нами.

Робен Кампийо: "Не люблю сцены секса, где делают то, чего я бы не сделал" (фото 2)

Как вы создавали фильм, где так много персонажей? Причем все они не герои, а обычные люди – у каждого свои недостатки, они занимаются сексом, ревнуют, злятся друг на друга.

Я очень хотел сделать фильм, главным героем которого станут слова. Во Франции есть такое понятие “роман-река”, или “фильм-река”. Это когда у вас много персонажей, большой мощный поток, который увлекает за собой. Вы переходите от одного героя к другому, не зная, кто из них главный.

Когда я присоединился к Act Up, это было похоже на вступление в скауты: кто-то объясняет тебе правила, и это очень успокаивает. Но потом начинаются дебаты, и ты перестаешь что-то понимать. Я хотел, чтобы зрители, как я когда-то, оказались в центре этой комнаты и почувствовали себя совершенно потерянными. Очень часто в кино мы из кожи вон лезем, чтобы аудитории было все ясно, но мне ближе вариант, когда зрители теряются, и в любой момент может возникнуть случайная сюжетная линия – мы ведь там много занимались сексом, часто меняли партнеров. Конечно же, всегда присутствовали любовь и нежность. Я хорошо помню своего друга, который был с умирающим парнем. Он говорил: “Возможно, я с ним только потому, что он умирает. Может быть, я бросил бы его, если бы с ним все было в порядке”. Очень личное и коллективное – отношения в двух этих измерениях в Act Up всегда были полны противоречий.

Вы говорили о том, что персонажи моего фильма не выглядят героями. Это так, мы не были героями. Мы просто делали то, что должны были. Я помню, как умер мой друг, и я помогал его матери его одеть, а она с ним разговаривала – в фильме есть такой эпизод. В тот момент нам не было так уж грустно. Сейчас мне гораздо грустнее, когда я это вспоминаю. Мне было 28 лет, у меня была масса энергии, чтобы справляться с такими ситуациями. Я выключал эмоции, когда нам приходилось переживать что-то подобное. Поэтому мне так важно оглянуться назад.

Робен Кампийо: "Не люблю сцены секса, где делают то, чего я бы не сделал" (фото 3)

Что мне нравится в вашем кино – оно не давит из зрителя слезы, не заставляет рыдать каждую минуту, как часто делают фильмы на такие серьезные темы.

Я хотел рассказать о тех странных чувствах, которые мы переживали в самых разных ситуациях. Например, всегда присутствовало чувство стыда – скажем, из-за того, как ты общался с человеком, который умирал. Или были моменты, когда ты ничего не чувствовал, теряя кого-то близкого, – как будто находился под анестезией. Стыд и бесчувственность – они намного важнее грусти.

В “120 ударах в минуту” очень много телесного, сексуального. Как вы работаете с актерами, чтобы они были настолько откровенны в кадре?

Прежде всего, нужно найти актеров, которые открыты к таким вещам. Человека невозможно заставить делать то, чего он не хочет.

Как взять Сильвестра Сталлоне и пытаться снимать с ним гей-сцены.

Именно так. Я сразу объяснил актерам, что сцена секса – это не просто секс. Герои разговаривают, узнают друг друга. И я не хотел, чтобы это была актерская игра, представление. Не люблю сцены секса, в которых делают то, чего я бы никогда не сделал. К тому же фильм финансировался общественным телевидением Франции, поэтому он не мог быть порнографическим. Мы ничего такого не показываем, но ничего и не прячем. У нас была небольшая репетиция, когда мы искали правильные ракурсы, обсуждали разные моменты. Но уже во время съемки я старался не создавать слишком интимную атмосферу, я разговаривал как обычно, не понижая голос. И, конечно же, мы не делали много дублей. Как с любой другой сценой, над ней нужно поработать, чтобы она выглядела искренней и настоящей, чтобы ее было интересно смотреть. В первую очередь все идет от актеров: в “120 ударах” главные роли исполнили геи, а в предыдущем моем фильме “Мальчики с востока” актеры были натуралы. Я понял, что с геями в этом плане проще.

Вы говорили о жанре “романа-реки”, но у вас в фильме буквально появляется река крови. Откуда взялся этот пугающий образ?

Во времена Act Up у нас были две мечты, две идеи для суперакций. Первая – надеть гигантский презерватив на обелиск на площади Согласия, и мы сделали это. А вторая – покрасить Сену в красный цвет, что было совершенно невозможно. Но сегодня для этого у меня есть визуальные эффекты. Я хотел показать, что происходит в голове у умирающего героя. Сена находится в самом центре Парижа и делит его на 2 части. Я хотел показать катастрофу, которая разворачивается прямо перед нами.

Робен Кампийо: "Не люблю сцены секса, где делают то, чего я бы не сделал" (фото 4)

Вы правда надели презерватив на обелиск на площади Согласия?

Да, это было очень весело. Нас много часов продержали за решеткой, презерватив, конечно, сняли, но об этом говорят до сих пор.

 

Читайте также: Дэвид Линч: "Я никогда не брал идеи из снов. Разве что пару раз".

Больше