Работая во французском доме, дизайнеру приходилось часто наведываться по работе в Японию, и уже с самых первых таких поездок она начала коллекционировать античные кимоно и образцы уникальных японских тканей. Они и послужили главным источником вдохновения для представленных вчера вечером нарядов. Так, из роскошного жаккарда — черного, украшенного розоватыми цветочными мотивами, или наоборот, розового с графитового цвета принтами — были выполнены примечательные платья-кейпы, а также верхняя часть нарядов с объемными рукавами-фонариками и расклешенной мини-юбкой из инкрустированной змеиной кожи. Из этой же кожи насыщенного угольного оттенка были сшиты и кейпы со множеством функциональных молний, и роскошные брючные костюмы, и удлиненные пальто, расписанные вручную ярко-красными и белыми цветами или рисунками на манер тех, что мы привыкли видеть в оформлении японских боевых воздушных змеев, а также замысловатые, как будто сложенные из нескольких полос материала лифы вечерних туалетов. Особого изящества коктейльным платьям из фактурной шерсти придали широкие рукава из изящного шелкового шифона. Отрезки шифона розового и черного цвета затем легли и в основу моделей длиной чуть ниже колен, с откровенными вырезами и прострочкой из кожи в области декольте. Но самыми впечатляющими выдались закрывшие показ наряды с юбкой, выложенной из кусочков органзы, формой и оттенком напоминающих цветочные лепестки.

Силуэтами представленные модели между тем мало чем напоминали традиционные восточные одеяния. От японского кимоно Сара Бертон позаимствовала разве что идею "оборачивания материала вокруг тела", в то время как некоторые другие его характерные элементы прослеживались в оформлении ворота, в крое и форме рукавов и в отделке отдельно взятых нарядов.  

Как и заведено в Alexander McQueen, настроение показу главным образом задавали декорации. На этот раз в начале и в центре квадратного подиума разместились две огромные головки орхидей, изготовленные из бронзы лондонским художником и скульптором Марком Куином и выкрашенные в белый цвет. Цветки — один мужского, другой женского пола — символизировали соответственно фемининное и маскулинное начала, что придавало шоу характерного интимного или даже эротического звучания. Маски на лицах моделей, призванные превратить девушек в японских кукол, между тем явно отдавали техниками садомазо. Как и сандалии-гладиаторы с футуристичным стеклянным каблуком и покрытой лаком кожаной подошвой. Впрочем, и для основателя дома Александра Маккуина подобные выходки были скорее правилом, чем исключением из него.